Призрак Одетты. Книга седьмая

Возможно, где‑то в глубине души Анна ощущала, что счастье не будет вечным, и потому так боялась решиться на большие перемены. Она боялась, что, нарушив привычный уклад жизни, она может навлечь беду на всю семью. Так и случилось однажды зимним вечером. Еще месяц назад Нилс назначил Анне свидание по случаю приближающихся праздников. Они условились встретиться в центре города, на привокзальной площади. Нилс по привычке оставил машину на парковке. Среди огромной неразборчивой кучи колес и цепей он отстегнул один из велосипедов и покатил по мокрым дорогам вдоль трамвайных путей. Миновав узкие улицы, завернул на один из мостков и снова заколесил вдоль канала. Погода стояла сырая. Моросящий дождь колол щеки. Нилс знал Амстердам как свои пять пальцев. Каждая улочка и каждый мост для него – всё равно что отчий дом в Бельгии, где он вырос. Куда завернуть, как сократить путь, по какой стороне лучше ехать – всё это он выучил еще со студенческих лет. Завернув на проезжую часть, он смешался с гурьбой велосипедистов и заколесил к назначенному месту. Времени было еще предостаточно, поэтому Нилс ехал неторопливо, с наслаждением оглядывая вечерний город. Остановившись на перекрёстке, он оглядел противоположную улицу. На той стороне дороги лениво тянулась толпа, проходя змейкой между рядов небольшой цветочной ярмарки. В этом городе цветы всевозможных сортов можно найти в любое время года. Даже в холодные декабрьские дни пышные букеты, горшечные цветы или даже целые апельсиновые деревья в горшке – не такая уж и редкость. Нилс просиял улыбкой, подумав о своей жене. Анна не первый год живет в Нидерландах, а всё так же приходит в неописуемый восторг, когда он преподносит ей очередной букет. В Голландии, как известно, самые красивые цветы, но все жители принимают это как должное. И мало кому приходит в голову сделать кому‑то подарок в виде пышного букета. Таким подарком никого здесь не удивить, поэтому Нилс в своей жизни с трудом мог припомнить, чтобы кто‑то из его знакомых дарил своим женам цветы. Но Анна всё еще жила русской ментальностью. Она сама не раз признавалась в том, что не представляет ни одно свидание без букета цветов. Вот почему Нилсу приходилось наступать на горло своей врожденной экономности и покупать цветы жене, хотя всякий раз привычный голос бережливости шептал ему, что это непрактично – дарить цветы каждый раз, когда хочется порадовать жену. Но что делать? Анна не может отказаться от своих привычек, а значит, кому‑то надо быть уступчивее.

Нилс огляделся по сторонам, и как только светофор загорелся зеленым, он мягко заколесил по зебре в сторону цветочной ярмарки. Не предвидя ничего дурного, он свернул в сторону, чтобы поехать вдоль дороги. Всё случилось внезапно, всего за пару секунд. Компактная иномарка, вывернувшая из‑за поворота, сбила Нилса. Удар был несильным. Он даже не успел почувствовать боль. Нилса просто откинуло на середину дороги, не нанеся ему никаких серьезных повреждений. Но едва он поднялся с колен, как в него врезалась грузовая машина. Велосипед со звоном был отброшен в сторону, а сам Нилс скрылся под колёсами неповоротливого авто. Смерть наступила мгновенно. Нилсу в первую очередь расшибло голову, отчего он не почувствовал остальных повреждений и боли. Перед тем как его душа вылетела из тела, он увидел перед глазами сынишку, улыбающееся лицо Анны и юное лицо девочки‑подростка, о которой он заботился, как о родной дочери.

Похороны прошли тихо. Дом на холме заполнили гости. Анна при таких печальных обстоятельствах впервые познакомилась со всей родней Нилса, с его друзьями и сотрудниками. Все они вели себя очень сдержанно. Только некоторые старались найти слова утешения и поддержки для Анны, остальные же предпочли тихо отмолчаться, скрывая слезы в носовые платки.

Анна всё это время похорон была как зачарованная. Ей с трудом верилось в реальность происходящего. Она даже не совсем отдавала себе отчет, где она находится и кто все эти люди. Только Лола в чёрном одеянии, сопровождавшая ее повсюду, давала Анне возможность хоть немного ощущать себя живой среди живых. Анна смутно припоминала о том, как ей сообщили о внезапной смерти Нилса, как ей пришлось ехать на опознание, как она готовилась к похоронам. Всё казалось ей страшным сном. Она не могла есть, не смыкала глаз. Всё бродила по дому, как ночное привидение, прикасаясь ко всем предметам, как к чему‑то диковинному. Лола понянчилась с ней всего лишь несколько дней, а потом апатия матери стала действовать ей на нервы. Она закрылась в своей спальне и почти не выходила оттуда, ссылаясь на то, что ей нужно готовиться к экзаменам.

Внезапно перед Анной снова появился призрак Карины. Она пришла к ней, как верная сестра, чтобы поддержать ее и разделить с ней ее горе. Голос единоутробной сестры шептал Анне, что она рядом, обещая не бросать ее до тех пор, пока она не оправится от потрясения. Речи призрака стали первыми из того, что Анна начала различать в реальном мире. Слова эти постепенно возвращали ей чувство реальности. Анна медленно опускалась на твердую землю, зная, что она уже никогда не будет для нее прежней. Но слова и присутствие призрака давали понять, что она со всем справится и сможет жить дальше. Если Анна смогла пережить смерть сестры, которая была ее половинкой от момента ее зачатия, то она непременно найдет в себе силы пережить и это горе. И всё же больше всего Анна боялась, что сойдет с ума. И это было не безосновательно. Безумие уже постукивало у ее висков и готово было проникнуть в ее тело, как бес. Но рядом был он – призрак Карины. Ее верная поддержка, любовь и забота. И несмотря на то, что Анна всю жизнь ненавидела Карину и всё, что с ней было связано, всё же малейший признак присутствия сестры стал единственным, чего Анна так жаждала в этот отрезок жизни. Ни от кого она не смогла бы принять утешение, даже от родной дочери. Но всё резко изменилось, когда рядом вдруг предстали светлые воспоминания о Карине. Только так Анна смогла перенести очередную трагедию в своей жизни, не лишившись рассудка. Но все же после смерти Нилса что‑то в Анне изменилось бесповоротно: она перестала быть мамой для малыша Павэля. Она избегала его прикосновений, его ласкового взгляда. Эти страхи не граничили с безумием. Поначалу Анне было совсем не до Павэля. Горе настолько охватило Анну, что она перестала заботиться о сыне, а через год малыш и сам закрылся от нее. Вот так в доме на холме посреди дикой природы и бушующего холодного моря и повелось с тех пор, как Нилса не стало. Родные друг другу люди по крови и совершенно чужие по духу жили под одной крышей, сохраняя лишь взаимоуважение и заботясь друг о друге только потому, что к тому их обязывали долг и совесть.