Призрак Одетты. Книга седьмая

После смерти Нилса прошло чуть больше двух лет. Анна похудела и немного состарилась лицом, но при этом сумела сохранить мягкость и привлекательность черт. Все слезы об умершем муже Анна успела выплакать, и безудержное отчаяние сменилось светлой тоской. Найдя в себе силы, она смогла со смирением принять свое вдовство, и теплые воспоминания о муже согревали ее одинокими вечерами. Анна понимала, что настоящее и будущее отныне будут строиться без него, поэтому не спешила жить, словно эта степенность могла на какое‑то мгновение задержать ее вблизи прошлого, где Нилс был рядом. Замуж Анна больше не собиралась. После случившегося она даже стала любить свое уединение. Так что в присутствии Лолы и в ее поддержке она больше так остро не нуждалась. К тому же всё равно Лола теперь большую часть времени проводила в столице. С тех пор как поступила в университет, она стала совсем редко навещать мать. Бывали дни, когда дочь внезапно возвращалась и проводила с Анной весь день. В такие редкие дни Лола обычно выводила мать на прогулку по городку. И они могли весь день шататься по вещевым магазинам или бултыхаться в бассейне. Павэля они обычно брали с собой, даже если он артачился выходить на прогулки. Под вечер Лола уезжала в город, и на этом вся связь с ней снова прерывалась. Лола не звонила, не писала. Так она могла не давать о себе знать целый месяц, а то и больше. А потом вдруг снова сваливалась как снег на голову. Врывалась в тихую жизнь Анны и тоскующим ни с того ни с сего голосом заявляла, что скучает и хочет весь день провести с любимой мамочкой и братиком. Анне было сложно предугадать поведение Лолы, но во всём этом она винила только себя. Ведь она отнеслась к своим родителям даже хуже. С тех пор как переехала жить в Нидерланды, она даже ни разу не соизволила связаться с ними. Кроме тех денег, которые она высылала регулярно в психиатрическую лечебницу для тёти Ксении, другой поддержки Анна больше никому не оказывала. Бывало, что Анну начинала грызть совесть, но она уже ничего не могла с собой поделать. Слишком чужими стали для нее родители. Так что она посеяла, и она же пожала. Не будучи хорошей дочерью, не стоило ждать чего‑то от Лолы. Поэтому Анна радовалась, что Лола хотя бы изредка, но врывается в ее жизнь и проводит с ней и с Павэлем хоть какое‑то время. А тот день, когда Лола пригласила в дом Якова, стал для Анны чуть ли не праздником. Ведь со дня поминок в этом доме больше не было гостей. Несмотря на сдержанность и плохо скрываемую грубость, Яков Анне понравился. Парень хоть и вырос в Голландии, но всё же смог сохранить в себе самобытность русского народа. А так как Анна тосковала по родине, то всё, что связанно с Россией, было для нее приятным и родным. Вот почему она так обрадовалась, когда узнала, что у Лолы появился друг родом из Сибири. А больше всего ее порадовало то, что Яков за всё время пребывания в их доме ни разу не постучался в комнату Лолы. Анна нарочно спала в гостиной, чтобы проследить за поведением молодежи. Для Анны было не важно, что она живет среди свободного и толерантного народа. Она упорно придерживалась взглядов, которые прививала ей и Карине Лола Эльдаровна. А так как Лола Эльдаровна была татаркой, то для нее были не на последнем месте слова «честь» и «целомудрие».

Всё то время, пока Яков был в их доме, Анна не заметила за ним ни одного непристойного действия. Вот почему ее так удивило, когда он внезапно выскочил в гостиную из спальни Лолы и, похолодев от ужаса, упал в кресло. На часах пробило половина десятого. Анна сидела в сауне, когда вдруг услышала над собой поспешную беготню. Она сразу узнала эти мельтешащие шаги: Лола снова носилась по дому без домашних тапочек. Без раздумий Анна поднялась наверх. Яков сидел в гостиной, опустив взмокшее от волнения лицо на побелевшие руки.

– Что с тобой? – спросила Анна, приблизившись к нему. – Ты весь дрожишь.

Яков поднял на нее раскрасневшиеся от напряжения глаза и, сжимая бледные кулаки у лица, процедил сквозь зубы:

– Что за чертовщина у вас тут творится?

Анна опустилась рядом с ним и коснулась его влажного лба. Казалось, она даже не разобрала его слов. Но его страшный вид наводил на нее тревогу.

– Тебе плохо? – потрясенно спросила Анна. – Может быть, вызвать врача?

Яков отшатнулся от нее и беспокойно поднялся на ноги. Растерянно оглядевшись по сторонам, он суматошно заговорил:

– Мне срочно нужно уехать. Скажите Лоле, что мне позвонил брат. Там что‑то случилось на работе. Сейчас нет времени всё объяснять. Передайте, что я буду ждать ее завтра на нашем месте в парке.

Яков со всех ног бросился в прихожую, и прежде, чем Анна опомнилась, он выскочил за порог и скрылся в приближающейся ночи.

– Что тут произошло? – раздался за спиной Анны голос Лолы. – Где Яков?

Анна вздрогнула от неожиданности. Она обернулась к дочери и рассеянно залепетала:

– Яков только что ушел. Он сказал, что ему позвонил брат. Там что‑то случилось на работе.

Лола изумленно приподняла брови.

– Что, так и сказал? – с неверием спросила она.

– Да.

– Не похоже на него, – сказала Лола, присаживаясь напротив камина. – Яков обычно никогда не объясняется, когда хочет уйти.

– О чём ты? Это ведь обычное дело.

– Вот именно. Но, насколько мне известно, он от всех своих девушек уходит без объяснений. Это он так дает понять, что всё кончено.

Голос Лолы звучал спокойно, как будто не ее только что бросили, если судить по ее же словам.

– Не думаю, что он тебя бросил, – сказала Анна. – Он сказал, что будет ждать тебя завтра на вашем месте.

На лице Лолы снова изобразилось изумление.

– Шутишь? – вздернула бровь она.

Анна недоуменно покачала головой:

– Зачем мне так шутить?

– Это уже что‑то новенькое. Значит, можно считать, что я его всерьез зацепила.

Лола с довольной улыбкой откинулась на подушки и радостно выдохнула.

– Богатый, уверенный, гордый жеребец… – довольно растягивая каждое слово, произнесла Лола, словно самой себе. – Вот ты и попался на мои уловки. Мама, можно считать, что твоя дочь отхватила себе крупную рыбешку.

– Как ты так можешь говорить? – пробурчала Анна. – Разве так нужно относиться к мужчине, которого любишь?

Лола расхохоталась.

– Любишь?! – цинично выпалила Лола. – О чём ты, мама? Ты вроде у меня не такая старая, а такие вещи говоришь. Какая тут может быть любовь? У него мать – богатая наследница. Отец держит сеть крупных фитнес‑центров. У них денег куры не клюют. Какая тут может быть любовь? Эти два обалдуя, Яков и Герман, не знают даже, как это слово пишется. Они играют с девками, как с котятами. Никто не смог удержать их в своих сетях. А у меня это уже неплохо получается. Если так и дальше пойдет, то я скоро стану очень богата.

– Лола, откуда у тебя такие мысли? – ужаснулась Анна. – Разве можно выходить замуж, ориентируясь на такие цели?

– А что в этом плохого? Разве ты сама не вышла замуж по расчету?

Анна выпрямилась, и на ее глаза накатились гневные слезы.

– Как ты можешь? – еле выдавила из себя оскобленная Анна. – Я любила Нилса по‑настоящему. Меня совершенно не волновало его состояние.