Пыль и сталь

Таринор медленно вытащил меч из ножен. Сделав глубокий вдох, он решил было вышибить дверь, но, с удивлением заметив, что она не заперта, подумал, что лучше будет открыть её крепким пинком и застать врасплох тех, кто там засел. Кем бы они ни были.

Молодецки размахнувшись ногой, наёмник сильно и громко пнул дверь. Несмотря на хлипкий вид, дверь с петель не слетела, а только резко распахнулась, и Таринор оказался в доме. Среди груды хлама – разбитых склянок, сломанных бочек и обломков книжного шкафа – посреди комнаты прямо перед камином стоял покосившийся деревянный стол. А рядом с ним на деревянных табуретках восседали двое диковинных созданий. Того мига, что наёмник находился в доме, ему хватило, чтобы разглядеть их до смешного своеобразный облик. Голову первого украшала пара длинных рогов и длиннющий нос. На морде второго, весьма упитанного, красовался мясистый пятачок, вроде свиного, а из макушки торчали короткие кривые рожки. При этом у обоих имелись маленькие крылышки и мохнатые ножки с парными копытцами, а роста в них было не больше, чем половина от человеческого. Таринор моментально вспомнил картинку из трактата, и по коже пронеслась неприятная дрожь. Черти. Та ещё деревенька, этот Вороний холм.

Черти же в свою очередь удивлённо глядели на Таринора. Они не выглядели испуганными, но их взгляд выражал явный интерес к нежданному гостю. Несколько секунд тишину нарушало лишь потрескивание огня в камине, а потом один из них заговорил.

– Ты ещё кто такой? – осторожно спросил длинноносый. – Чего пришёл?

– Я… – Таринор чуть было не ответил, что пришёл изгонять их, но вовремя взял себя в руки, представив, что демоны сделают с ним, ляпни он подобное. Тут заговорил чёрт с пятачком.

– Ты, ты. Только не говори, что прогнать нас явился! Давеча вон приходил один… Убежал в ожогах, что свинья на вертеле! – черти противно захихикали. – А ты вроде на него не похож, не буянишь, не кричишь. Вот только с дверью поосторожнее, так и сломать можно, а на улице прохладно. Садись‑ка к нам, только железяки свои спрячь, порежешься, – добавил толстяк с ехидной ухмылкой.

– А откуда мне знать, что вы меня так же не подпалите? – спросил наёмник, осторожно подходя к столу.

– Брось! – махнул рукой толстяк. – Мы же его не просто так, а за дело. Он как ввалился, как начал руками махать да водой плескаться, вот мы его и пугнули. А ты, я вижу, мужик умный, сил понапрасну не тратишь. Не знаешь, куда сесть? Так это мы мигом.

Из груды хлама у стены вылетела пара бочонков. Один приземлился между толстым и носатым, а второй отправился в камин, заставив огонь разгореться с новой силой. Таринор занял предложенное место, решив не торопить события.

– А что это там у тебя? – прищурился чёрт с пятачком, указав толстым пальцем на деревянную фляжку в руках наёмника.

– Это… Угощение, – нашёлся тот и поставил выпивку на стол. – Не желаете?

– Отчего же? Еще как желаем! – хрипло взвизгнул чёрт с пятачком и в предвкушении потёр руки.

Схватив фляжку, он вынул пробку зубами и выплюнул её. Принюхался, лизнул горлышко и принялся так жадно хлебать содержимое, что прозрачная жидкость потекла по его щеке. Вскоре он получил от носатого увесистый подзатыльник и поперхнулся.

– Эй, за что?! – изумлённо воскликнул чёрт, потирая затылок.

– Гурх, ты свинья, – презрительно проговорил длинноносый. – Мог бы проявить хоть каплю приличий, у нас тут всё‑таки гость.

– И что с того? – перебил толстяк. – Я такого славного пойла целую вечность не пил! В горле сухо, как в пустыне. Да что там, с тех пор как меня призвал тот маг пару лет назад, я ж и капли в рот не брал. Золотой был человек! – мечтательно протянул чёрт, бережно ставя выпивку на стол. – Мы с ним выпивали, по душам разговаривали. Не то что ты, Меф! Гад ты самый распоследний, вот. Я ж капельку всего…

Гурх снова потянулся было к фляжке, но носатый ловко пнул трёхногий табурет, отчего тот повалился на пол вместе с сидящим на нём толстым чёртом.

– Гад ты, Меф. Гад и подлец. Чтоб тебе чучелом на стене висеть! – буркнул Гурх, поднимая табурет и себя с пола. – И он ещё меня свиньёй называет. Если я свинья, то ты – самый настоящий козёл! Скучно тебе было? Вот увидишь, скоро нас отсюда выдворят и тогда тебе станет очень весело…

– Кто выдворит‑то? Не думал, что мы кому‑то мешаем. Вот скажи мне, мил человек, – Меф обратился к наёмнику, зачем нас хотят прогнать? Неужто мы кому‑то портим жизнь? Сидим тихо, никого не трогаем. Или место занимаем? Так здесь всё равно никого, дом заброшен.

– Ага! – прихрюкнул Гурх. – А бывший хозяин был или алхимиком, или пьяницей! Впрочем, одно другому не мешает, тем более что он оставил после себя столько бочонков! Жаль, что пустых, зато горят хорошо.

– Обычно людям не по себе от соседства с нечистью, – ответил наёмник.

– Слыхал, Гурх? – усмехнулся носатый. – Едва пришёл, а уже нечистью обзывается.

– Ну, не знаю, как я, но ты точно далеко не чистюля… – толстяк вновь потянулся к фляжке, но на этот раз получил по руке.

Таринору стало жарко. Рубаха противно прилипала к телу, вдобавок от едкого дыма, не полностью уходившего через явно давно не чищеный дымоход, резало глаза. Меф и Гурх от души обменивались ругательствами, вовсе не испытывая неудобств от дыма или просто его не замечая. Чтобы хоть как‑то охладиться, наёмник решил скинуть дорожный плащ и подложить его под себя. Встряхнув плащ, Таринор выронил колоду карт, перевязанную тесьмой.

– Ишь ты! – воскликнул Гурх, хрюкнув. – Свой человек! Выпивкой угостил, так ещё и карты принёс! Сыграешь с нами партейку‑другую?

– Не дави на гостя, быть может, он совсем не любит карточных игр и носит их с собой просто так, – зевнул Меф.

– Что за чушь! Чего ради таскать с собой карты, если в них не играешь! На что ноги, если ими не ходишь? Или голова, если в ней нет мозгов? – Гурх искоса глянул на носатого, но тот сделал вид, что не заметил.

– Отчего бы и не сыграть? – улыбнулся Таринор.

Наёмник решил, что игра поможет выиграть время и что‑нибудь придумать. Хотя бы отвлечёт от едкого дыма, неохотно выходившего через забитые окна.

– Первую партию раздам я. Надеюсь, козырь будет не червы.

 

 

Глава 4

 

Утро нового дня озарило шпили Академии, где одарённые дети превращались в грозных магов, с чьей силой приходилось считаться даже королям. Её восточное крыло венчала башня, на вершине которой в небольшой комнатушке с видом на море мирно посапывал декан факультета огня Маркус Аронтил.

Солнечные лучи, осветившие комнату через мутное окно, упали прямо на его худое лицо. Маг проворчал что‑то неразборчивое и, поморщив длинный нос, повернулся на другой бок. Увы, сохранить сон при этом ему не удалось: какая‑то муха, видимо тоже разбуженная утренним светом, начала биться в стекло и при этом неистово жужжать.