Равновесие крови

Ей это нравилось. Каждое прикосновение к коже что‑то пробуждало внутри Кирнан, и она ощутила себя раскрепощенной, желанной. Теперь драконица не просто следовала за кавалером, а сама активно участвовала в танце, руками отражая музыку, глядя с хитринкой прямо в глаза королю, улыбаясь уголками губ.

Танец как тонкое кружево возвратился к самому началу. Руки подняты, партнеры кружатся, не касаясь друг друга, готовясь разойтись. Кирнан не хотела этого, не хотела разрывать контакт, но это кадельер, общий танец, и по сторонам уже образовывались новые пары, скоро их перехватят другие партнеры.

– Спасибо за… танец, – немного хрипло молвила она, когда вышло их время.

– Вы были прекрасной партнершей, кэрра Кирнан, – мягко улыбнувшись, ответил король. Напоследок он захватил ее пальцы, сжимая и целуя нежное запястье.

Музыка изменилась – теперь то, что тянулось медленно, как знакомство, первая встреча, ускорилось и движения обрели резкость. Никакой скромности – это кадельер, танец, где нельзя сдерживаться.

Перед Никлосом сменялись разгоряченные лица, мелодия звучала все быстрее и быстрее, девушки пытались задержаться, не нарушая ритма, как‑то выделиться перед ним, но не хватало времени, смелости и желания короля. Танец захватил сердцевину бального зала, вовлекая все больше и больше участников. Он закончится так же медленно, как и начинался, но уже множеством пар. Говорят, с кем закончишь кадельер, с тем тебе и миловаться…

Каждая невеста стремилась оказаться той самой, но судьба распорядилась иначе: та, кто меньше всего этого желала, возникла перед королем в тот самый миг, когда Винелия Барбская опустила руку и оркестр замедлил ритм. В глазах девицы Винцель не было страха; наоборот, разгоряченная танцем, девушка с наслаждением выполняла все па и движения, двигаясь как маленькая белая змейка, и на ее губах жила искренняя улыбка. До последнего она держалась достойно, выполняя заключительные повороты, кружась вокруг короля, и, даже не стесняясь, глядела ему в лицо, поражая его волшебным сиянием глубины карих глаз.

Чудо случилось, когда их ладони случайно соприкоснулись. Вспыхнула тьма, как лоза, оплетая девичье запястье, спускаясь вдоль вен к локтю, скрывая белизну рукава платья. Девушка хмурится, не понимая, что видит. А король изумленно смотрит то на нее, то на тьму, что поднимается к женскому плечу, ластясь, как черная змея.

– Ты видишь? – спрашивает он, когда мелодия стихла и они замерли в последней позиции, тогда как остальные уже закончили танец.

Она не ответила, только кивнула. Никлос недоверчиво качнул головой и отпустил девушку. Тьма ушла не сразу. Она, как бы нехотя, медленно сползла по руке Селесты, якобы запуталась в платье, упала на пол, немного покружившись вокруг девичьих ног, и только потом вернулась к королю, растворившись в его теле, будто ничего и не было.

– Вы хорошо танцевали, – слегка наклонив голову перед озадаченной девушкой, заявил Ник. На самом деле он не знал, что сказать.

Она закивала в ответ, выдав невразумительное согласие. Обхватив левой рукой запястье, сжала его, пытаясь согреть. Прикосновение тьмы оставило холодный отпечаток.

– Не бойтесь. Так бывает, когда я позволяю нориусу покидать меня.

– Нориус? – переспросила она, оглядываясь по сторонам, словно ища кого‑то в любопытствующей толпе.

– Тьма, – король хотел расспросить Селесту, а лучше еще раз опутать нориусом и понаблюдать за реакцией обеих, но сдержался. Были и иные пути узнать, почему его верный спутник сам вырвался наружу, пытаясь заползти к ней под кожу, словно стремясь… убить?..

– Селеста! – К ним приблизилась пышнотелая дама, внешне похожая на его собеседницу. Следом шла сестра Калиста. Обе были взволнованы встречей с повелителем.

– Благодарю за компанию, кэрра Селеста, – проговорил Никлос. – Я вас оставлю среди родных. Кэрра Калиста, кэрра Алиста, – на последних словах мать девушек прижала руку к груди. Король знает ее имя, это ли не удивительно?

Возвращаясь на трон, он слышал, как Селесту допрашивает мать, осторожно отчитывает за сцену на балконе, а после допытывается, что было между ней и королем.

«Матери, – сердито подумал он. – Вечно лезут, куда не следует».

 

* * *

 

Поздно вечером, когда гуляния завершились, девиц отправили по комнатам, а аристократы разъехались по домам и гостиницам, когда официальные дела были выполнены, а слуги успели навести порядок в комнатах и залах, и когда на королевский дворец действительно спустилась благостная ночная тишина, Никлос все еще находился в личной библиотеке, куда доступ имел исключительно близкий круг короля. Даже служанки не имели права заходить в круглое двухэтажное помещение с купольной крышей, доверху заставленное стеллажами с книгами.

Магические светильники подсвечивали темную фигуру повелителя, замершего на втором этаже возле полок с томами о магии и истории королевств континента. Он вытаскивал одну книгу за другой, листал, читая по диагонали, морщась и напрягая память – не каждый том был написан на каргатском, а король не был силен в языках. Чем больше книг он перебирал, тем больше понимал, что потребуется помощь. И помочь мог только один человек, которому король уже отправил послание с приказом навестить его.

– Никлос? – раздался голос снизу.

Подойдя к краю, король наклонился и увидел макушку Артана, озирающегося по сторонам.

– Я здесь! А ты не спешил ко мне. Семейные дела? – захлопнув очередной том, почти спокойно заметил Никлос. Запихнув книгу обратно в ряд точно таких же потрепанных произведений, он спустился по круговой лестнице вниз, где застал задумчивого Артана.

Тот ходил вдоль стен, разглядывая лохматые книжные корешки, и по виду ясно – витает где‑то еще.

– Что с тобой случилось?

– А? – обернулся Арт, а потом спохватился. – Прости, день выдался не из легких. И ты прав, семья была на высоте.

– Что они сделали? – полюбопытствовал король, подходя к барному шкафу. Каждая приличная библиотека должна обладать подобной коллекцией напитков. Ибо не каждая книга доступна без хорошей порции виски или коньяка.

Король вытащил пузатую бутылку и два низких стакана. Поймав утвердительный кивок собеседника, разлил в стаканы янтарную жидкость, а поверх бросил магические куски льда. Подойдя к замершему на месте Арту, с понимающей улыбкой вручил ему один стакан, а после повел друга к кожаным креслам и диванам, расположившимся в центре комнаты. Нориусом король приоткрыл окно на потолке, выудил сигару из кармана пиджака и вручил ее Арту, которого усадил напротив себя. Минуту они молчали, отдавая должное изумительному напитку десятилетней выдержки. А потом королевский маршал выдал:

– Меня решили женить на Мирте. Племяннице.

– Неожиданно. Ты же говорил, что скорее попытаются через тебя выйти на меня, – удивленно цокнул языком Никлос, раскуривая сигару и ехидно поглядывая на Арта, чем заслужил укоризненный взгляд.

– Лучшее – враг хорошего. Решили не метить слишком высоко. Но как им в голову могло прийти подобное! – возмутился Артан, звонко ставя стакан на кофейный столик. Подбородком опираясь на руки, наклонился вперед, прикрыл глаза. – Я же ее еще младенцем помню!