Ренард. Книга 2. Цепной пёс инквизиции

Получается, отец Нихаэль врёт? Присваивает церкви и Триединому чужие заслуги? Но зачем? Не проще ли правду сказать?…

 

Впрочем, Ренард оставил сомнения при себе и не стал их озвучивать. Во‑первых, смысла нет – если уж отец Нихаэль начал врать, то с лёгкостью и продолжит, а во‑вторых, чем слушать кого‑то, всегда лучше самому разобраться. Де Креньян так с детства привык и не желал изменять своим привычкам.

А клирик меж тем продолжал вдохновенную речь:

– …Именно вам предстоит отделить зёрна от плевел, избыть неизбывное зло и охранить паству Его от непотребной ереси. В своей непримиримой борьбе вы покроете себя славой, встанете рука об руку с сыновьями Его, а в конце пути вознесётесь в райские кущи.

– А почему меня в «стражники» определили? – раздался чей‑то обиженный голос. – Я, может, тоже хочу покрыть, избыть и вознестись в райские кущи.

Леджер снова дёрнулся и снова наткнулся на плавный жест клирика.

– Каждому – по силам его, сын мой. Триединый определил тебе место и ждёт от тебя послушания. Но твоё желание стать лучше заслуживает всяческой похвалы. Усердно трудись, и будет тебе воздаяние, – ободрил отец Нихаэль обиженного отрока и возвысил голос, обращаясь ко всем: – Объясню по‑простому. Как наконечник копья бесполезен без древка, так же и вы необходимы друг другу. Воины – это разящее врагов остриё, стража – их опора и поддержка.

После одухотворяющих слов отроки встрепенулись, приосанились, гордо выпятили подбородки. Теперь каждый смотрел на каждого с превосходством. «Воин» на «стражника», а «стражник» на «воина». Само собой, нашлись и насмешники. Причём с обеих сторон.

– Слышали? Вам без нас никуда. Без нас вы просто никчёмные железяки!

– Мы – разящий клинок! А вы как есть деревяшки тупые!

Леджер восстановил порядок ударами палки. Сержант не стал ждать, пока ему запретят, просто дотягивался и бил. А в ответ на укоризненный взгляд отца Нихаэля он всего лишь пожал плечами – мол, работа такая, ничего не поделать.

Чтобы не быть битым, нужно следовать правилам, Ренард это давно уяснил. Он на всякий случай покосился на сержанта, кашлянул и поднял руку.

– Разрешите спросить?

– Разумеется, сын мой, спрашивай, – колыхнул пухлыми щёчками клирик.

– Вы сказали, что будете нас ещё и учить. Я хотел узнать, чему именно.

– А ты пытлив, отрок, – похвалил его отец Нихаэль и ненадолго задумался. – Я буду учить слову божьему и его, скажем, практическому применению. Церковной магии, если обобщить. Естественно, в доступной вам части, но скоро вы это и сами узнаете. Я ответил на твой вопрос, сын мой?

Ренард кивнул, а народ возбудился, особенно выходцы из крестьян. Ну ещё бы: считай, только вчера за сохой таскались, грядки мотыжили да скотину пасли, а тут на тебе – волшебство. Да ещё и какое… Если честно, такого не ожидали и благородные.

Пухлый, увидев, что сержант не лютует, осмелел и потянул руку вверх:

– Можно?

– Слушаю тебя, отрок.

– Я снова насчёт оплаты. Когда мы получим свои денежки?

– Позволь полюбопытствовать, сын мой, для чего тебе деньги?

– Ну так эта… а как же… – растерялся жирдяй и замолк, не отыскав нужных слов.

– Ты накормлен, обут и одет. Орден дал тебе кров и постель, – продолжал гнуть свою линию отец Нихаэль. – Старшие братья обучают тебя ратному делу. Или ты считаешь, что это ничего не стоит?

– Не знаю, стоит, наверное, – пробурчал Пухлый насупившись.

– Стоит, сын мой, и стоит немало. Ты сейчас должен не о мошне своей думать, а внимать и прилежно перенимать знания, которые тебе дают. И только после того, как докажешь, что достоин высокого звания Избранного, ты и получишь оплату в полной мере. Заслужишь, вернее. А пока сын мой, от тебя больше убытка, чем пользы. Ешь‑то, наверное, за двоих?

– Да я просто спросил, – потупился Пухлый, и уши у него покраснели.

– Вот то‑то, – попенял ему клирик и привычным жестом сложил руки на животе. – На этом всё, дети мои, ступайте с миром. О времени следующей нашей встречи вас известит сержант.

 

* * *

 

Ренард перешагнул порог церкви с чувством, словно из омута вынырнул, такое он испытал облегчение. Рядом остановился Этьен и, судя по его глубокому дыханию, приблизительно с теми же ощущениями. Юноши обменялись осторожными взглядами.

– Тоже тяжело перенёс?

– И не говори, еле высидел.

Впрочем, они были единственными, кто так считал. Остальные выглядели возбуждёнными, сияли одухотворёнными лицами и лучились приподнятым настроением. Ну разве что кроме Пухлого, тот пребывал в глубокой задумчивости.

И только сержант Леджер оставался невозмутим и чихать хотел на все переживания отроков, низменные они там были или возвышенные. Он мигом сбил новобранцев в общую кучу и погнал их в казармы. Как обычно, бегом.

Ласковый ветерок окончательно сдул липкие ощущения, лучи высокого солнца вернули уверенность в себе и прежнюю бодрость духа. Де Креньян даже улыбнулся невольно. Что ни говори, а день начался неплохо. Ещё бы так и продолжился.

Наивным мечтам было не суждено осуществиться, Ренард увидел Дидье и с досадой поморщился. Лучше бы не загадывал. Старший наставник поджидал у дверей, измеряя тропинку шагами. И, судя по его хмурому виду, настроение у него было преотвратное.

– Р‑р‑равняй стр‑р‑рой! – рявкнул он, и застыл даже Леджер.

А новобранцы вообще перестали дышать. Мухи, и те попритихли в желании избежать неприятностей. Глубокую тишину разрывал лишь зубовный скрежет Дидье и лязг его латных сапог. Старший наставник медленно прошёл вдоль строя и остановился посередине.

– Для меня вы все – одинаково безликое дерьмо! И мне насрать, кто откуда и у кого какая родословная! – начал он орать без прелюдий. – Заслужить право на имя вы можете только личными качествами, а их у вас нет…

Ренард догадывался, отчего взбесился старший наставник, но уточнять сейчас – лучше с донжона спрыгнуть. Стоило переждать, пока буря уляжется, а там глядишь, и само объяснится. Но буря, похоже, только начиналась, Дидье и не помышлял затихать.

– Пока лишь двое подают надежды, да и то слабые. Ты и ты, выйти из строя!