Ренард. Книга 2. Цепной пёс инквизиции

Де Креньян был бы рад ошибиться, но палец наставника чётко показал на него. Рядом вздрогнул де Лотрок и тут же с облегчением выдохнул – вторым строй покинул де Безьер. Они подошли, встали рядом и вытянулись перед Дидье.

– Вот отроки, заслужившие право на личные имена, и на которых всем следует равняться! Этьен и храмовник… то бишь, как там тебя, Ренард. Встаньте так, чтобы все вас увидели.

Не дожидаясь, пока отроки исполнят приказ, он обхватил их за головы сильными пальцами и без малейшего труда развернул. Юноши насторожённо притихли, Дидье же обошёл их и встал рядом. Так, чтобы видеть сразу всех.

– Пока только у них есть призрачный шанс вырасти в Пса! Но разговор сейчас не об этом, – пророкотал он в сторону строя и повернулся к Этьену с Ренардом. – Расскажите мне, говнюки, с какого такого перепуга вы считаете себя лучше остальных?!

Вот те нате. Начали за здравие, закончили за упокой. Только что, будем считать, хвалили, и тут же, без перехода, «говнюки». Непривычный к подобному обращению, де Безьер потерял дар речи и немного обмяк в коленках. Ренард же набычился, глянул на Дидье исподлобья и высказался сразу за двоих:

– Ничего не говнюки. Объяснитесь, старший наставник!

 

Глава 5

 

– Объяснитесь?! – опешил поначалу Дидье, но тут же опомнился и рявкнул, нависая над Ренардом. – Ты совсем страх потерял, щенок?!

Тот втянул голову в плечи, всем своим видом показывая, что не совсем, но взгляда так и не отвёл.

– Н‑нет, старший наставник, – чуть запнувшись, пробормотал де Креньян. – Просто хотел узнать причину вашего раздражения.

– Раздражения?! Да я в бешенстве!

От переизбытка чувств Дидье задохнулся, сжал пудовые кулачищи и принялся вышагивать вокруг проштрафившихся неофитов.

Юноши застыли соляными столбами и только глазами косили – старались как можно дольше держать его в поле зрения. Озверевший Дидье был похож на медведя, а того оставлять за спиной – затея глупая и крайне опасная. Прочие отроки хоть и притихли, но их лица выражали облегчение и интерес, у многих злорадный. Ещё бы, такое событие. Мало, что сейчас двух выскочек накажут, так ещё и показательно. Кому не понравится?

Тем временем старший наставник восстановил дыхание, собрался с мыслями и продолжил:

– Какого лешего на каждом углу замка трындят о некоем высокородном? Ты не знаешь? – заглянул он в глаза де Безьеру. – Или кто‑то здесь претендует на особенное отношение?

– Я ничего такого не говорил, – встрепенулся Этьен, залившись краской негодования. – И на особенное отношение не претендую. Ваши подозрения незаслуженны и крайне оскорбительны для меня, сударь.

– Незаслуженны? Тогда почему мы об этом вообще разговариваем? А? – наклонился к нему Дидье и подставил ухо, чтобы лучше расслышать ответ. – Или ты считаешь, что я всё это придумал?

– Никак нет, старший наставник, не считаю. И в мыслях не было, – вытянулся в струнку Этьен и заиграл желваками.

Ряды новобранцев колыхнулись движением. Мимолётным – проявилось и стихло. То Аристид крадучись шмыгнул за спину соседа и спрятался там. Дурачок. Думал, его не заметят.

– Дуэлянт, – Дидье, не оборачиваясь, ткнул в него пальцем и поманил к себе: – Подь сюда!

Де Лотрок нехотя вышел из строя, сделал короткий шажок и остановился, внимательно изучая носки собственных сапог.

– Чего это ты сегодня такой нерешительный? – громыхнул Дидье и тут же задал второй вопрос: – Скажи‑ка, это ты по собственному почину языком мелешь или тебя попросил кто?

– По собственному, – буркнул Аристид себе под нос. – Никто не просил.

– Твоя несдержанность тебя же и сгубит, помяни моё слово, – смерил его взглядом Дидье, хотел ещё что‑то сказать, но передумал и повернулся к Ренарду. – А ты, сдаётся мне, станешь большой занозой в моей волосатой заднице.

– Хочу вас успокоить, наставник, – скривился в отвращении де Креньян, – ваша задница меня нисколечко не интересует.

– Ма‑а‑алчать! – вызверился на него тот. – Не интересует его! А вот меня очень даже! Потому что драть за твои проступки станут меня! Ты чего вчера в общей трапезной учудил, лишенец? На кой товарища в тарелке топил?

Ренард хотел ответить, что гусь свинье не товарищ, но не успел. Обиженные неофиты не утерпели и решили подлить масла в огонь. Сводить личные счёты чужими руками действительно проще – и напрягаться не надо, и по роже в ответ не прилетит. Из толпы раздались возмущённые вопли.

– У меня до сих пор всё лицо горит! И голодным вдобавок остался, – воскликнул «утопленник» с трагическими интонациями в голосе. – Накажите его, ваша милость, чтоб неповадно было.

– А меня он плетью хлестал.

– И меня!

– И меня!

– И ещё нас из‑за него выпороли!

– Да, каждому по десять плетей!

Дидье обернулся, словно его шершень ужалил. В ту самую волосатую задницу.

– Отставить балаган! – гаркнул он, высверливая отроков яростным взглядом. – Кто сказал?!

Все тут же умолкли и, конечно, никто не признался. Когда таким тоном спрашивают, легче в штаны напрудить, потому как язык отнимается. Напрочь. Похоже, наставник это и сам осознал, умерил свой пыл и переспросил уже тише.

– Кто пострадал от рук сего отрока, шаг вперёд!

Новобранцы робко зашевелились и стали выходить по одному. Конопатый с багровой рожей. Дворянчик, с лица которого ещё не сошёл след от плети. Шестеро проигравших состязание деревенских… Пухлый похлопал‑похлопал телячьими глазками, почесал в затылке и тоже присоединился. Последним вперёд шагнул де Лотрок. В смысле ещё раз шагнул, он уже и так стоял перед строем.

– Раз, два, три, четыре… десять. Мда, – протянул Дидье, пересчитав отроков. – А ты, паря, умеешь заводить друзей. И как ты собирался с ними со всеми справиться?

– Подумаешь, всего лишь десяток, – пренебрежительно отмахнулся Ренард. – Уж как‑нибудь справлюсь.

Он держал себя так уверенно и говорил так спокойно, что на красном лице конопатого проступили белые пятна, а Пухлый передумал сводить счёты и медленно попятился назад в общий строй.

– Стоять! – рыкнул на него Дидье и внимательно посмотрел на Ренарда. – Ты, паря, или дюже умелый, или тупой, как полено, или отбитый наглухо. И я это со временем выясню.

– Воля ваша, старший наставник, – пожал плечами де Креньян. – Выясняйте, кто же вам запретит.