Ренард. Книга 2. Цепной пёс инквизиции

По завершении отбора образовалось три группы. В первую вошёл Ренард и те, кто отличился в учебном бою. Кто не отличился, вошли во вторую. Ну а совсем уж никчёмные – в третью. Этих набрался неполный десяток.

К ним первым и обратился Дидье:

– Вас, бездари, я бы вовсе прогнал, но командор решил по‑другому. Поэтому вас оставят в ордене. Но ваш удел – это кухня, конюшня и прочая работа по замку. Никчёмная, безрадостная жизнь. Вам выпал шанс, и вы его не использовали. Отныне вы поступаете под начало брата‑келаря, а он уже скажет, что делать. Всё, Реми, уведи их с глаз долой.

Дидье эти слова не проговорил – выплюнул с брезгливой миной. Словно в дерьмо наступил или падаль унюхал. Но вот ведь какая штука: вроде как и вести он сообщил неприятные, но на лицах «бездарей» проступило несказанное облегчение, а у некоторых и вовсе не прикрытая радость. Крестьянина работой пугать – всё равно что козла – капустой. Одним словом, уходили они в бодром расположении духа и, в свою очередь, сами очень надеялись старшего наставника больше никогда не увидеть. Ну разве что мельком. Издалека.

Дидье с неприязнью сплюнул им вслед и перевёл взгляд на вторых.

– Вы не совсем пропащие. Я научу вас держать меч, стрелять из арбалета и владеть алебардой. Вас распределят по гарнизонам орденских комтурий. Привратная стража, караулы на стенах, ночной патруль – это ваше. Кто проявит себя за время обучения, получит право перейти в первую группу.

Неофиты отреагировали неоднозначно. Никто не знал, радоваться ему или печалиться. И уж точно неясно, стоит ли себя проявлять или нет. Кто‑то потянул руку, чтобы задать вопрос, но Дидье уже перешёл к первым.

– Из вас же я выкую настоящих бойцов! Умелых. Безжалостных. Жестокосердных. Несгибаемых искоренителей ереси и защитников веры! Истинных Псов! – вдохновенно загремел он, скрючив пальцы, словно хотел вырвать кому‑то кадык. – Чтобы в ожидании сечи вскипала кровь, чтобы кишки врага вызывали радость, а отрубленные чресла – восторг!..

Его ноздри раздулись, глаза сверкнули безумием, губы искривились в хищном оскале, обнажив крупные зубы. Наставник подался вперёд, весь подобрался, ещё мгновенье – и кинется…

Со стороны неофитов послышались характерные звуки. Никто не сблевал лишь потому, что сегодня не завтракали.

– Стезя, достойная воина! Жизнь с мечом в руке и гибель на поле брани! – От переизбытка чувств Дидье выхватил клинок, и тот полыхнул небесной синевой.

Наставник тоже оказался отмечен богами. Ну или Богом, Ренард пока сам толком не разобрался.

– А можно я с ними? – раздалось сразу несколько голосов.

Расталкивая товарищей, из строя выскочили четверо отроков. Трое из будущей стражи и один «настоящий воин», несостоявшийся, правда. Дидье обвёл их мутным взглядом, словно испытал приступ тяжелейшего похмелья, с трудом пришёл в себя и вкинул меч в ножны.

– Уведи, – кивнул он Леджеру.

С этим его решением Ренард был согласен. Не меч и доспехи делают воина. В бою важен дух. А дух, он или есть, или нет – своего не добавишь. Так что всё верно, от таких лучше сразу избавиться. Впрочем, не все разделяли его точку зрения, многие задумчиво притихли, хоть мысли и держали при себе.

– А теперь… – всё ещё хмурясь, продолжил старший наставник, но его перебили.

– Обед? – с надеждой в голосе ляпнул Пухлый.

Жирдяю прилетело сразу со всех сторон.

– Тупоголовый, ты зачем его злишь? Давно палкой не били? – зашипели ему в оба уха не на шутку перепуганные новобранцы.

Впрочем, Пухлый сам же себе и накликал.

– Ты, – поманил его пальцем Дидье. – Ко мне!

Жирдяй понурился и покинул строй под злорадные смешки отроков. Но вместо наказания, подоспевший сержант Брис всучил ему большой арбалет и какую‑то непонятную кривулю. Пухлый схватил предметы в охапку и с растерянным видом уставился на Дидье.

– Натягивай, – приказал тот.

Понимания в глазах отрока не прибавилось. Он продолжал смотреть как баран на новые ворота, переводя взгляд с кривули на арбалет и обратно.

– Носком упрись в стремя, «козью ногу» накинь вот сюда и зацепи тетиву, – пояснил Брис затупившему новобранцу.

Пухлый завертел головой.

– Чего потерял?

– Лошадь ищу, – совершенно серьёзно ответил тот. – И козу.

– Ты совсем недоумок?!

– А как же… Сами же сказали: стремя, козья нога…

– Господи наш Триединый, – Дидье с размаху хлопнул себя ладонью по лбу. – Откуда вы такие тупые берётесь?

Вопрос был риторическим, поэтому ответа не требовал, но разозлился даже сержант.

– Это – сюда! Это – сюда! Это – сюда!

Брис цапнул жирдяя за голенище, вбил сапог стопой в стремя, сунул кривулю ему в правую руку, схватил за толстую шею, пригнул:

– Натягивай!

– Так бы сразу и сказали…

Пухлый наконец уяснил, что от него хотят, но на этот раз его озадачило устройство «козьей ноги». Он с сомнением посмотрел на раскладной рычаг и вернул его обратно сержанту.

– Не надо этого, я лучше так… – отрок вцепился двумя руками в тетиву, рванул что было сил и ожидаемо перестарался. – Ой!

Тетива звонко лопнула и повисла разлохмаченными шнурками на распрямившихся плечах арбалета.

– Дери тебя Семеро! – в сердцах воскликнул Дидье. – Сплошная морока от вас.

– Сами виноваты, – обиженно буркнул жирдяй. – Не объяснили толком…

– Да чего тут объяснять! Тут всех дел верёвку на крючок накинуть, а ты и с этим не справился.

– Справился, да она порвалась. Хлипкое оружие дали, а сами ругаетесь.

– Всё, иди уже с глаз долой.

К тому времени вернулись Леджер с Реми и принесли ещё два арбалета. Дело пошло быстрее. Отроки подходили, натягивали и отходили. Ну или не натягивали, но таких было мало.

– Нам это зачем? – с вызовом спросил де Лотрок, когда его вызвали.

– Затем, что я так сказал, – припечатал Дидье. – Или ты возражаешь?

– Оружие черни и подлецов, – брезгливо выпятил губу Аристид, – и не подобает настоящему рыцарю. Я дворянин в девятом поколении и мне не пристало…

Что ему не пристало, никто так и не узнал. Дидье схватил его за шкирку, приподнял над землёй, встряхнул, как щенка, и поставил на место. Де Лотрок лязгнул зубами, прикусил язык и заткнулся. Причём язык он прикусил в прямом смысле слова.