Руны на шевронах
Другое дело Европейские страны, Блистательная Бизантия, всё‑таки принявшая турок и ислам, или могучий Китай и энергичная Япония. Там тепло. Там тоже есть маги, но они не являются властью, как в Гардарике, они власти служат и друг друга давят, чтобы на власть влиять.
От них Гардарике одно беспокойство! Хоть ту же Польшу взять – по три‑четыре раза за столетие приходится урезонивать…
В целом мне не очень нравилась Гардарика. Ну, воспитан так – сам без порток, но «в Гренаде крестьянам землю отдай». А тут куркули и попросту фашисты!
Но ведь Родину не выбирают. Пусть в том мире она звалась Россия, а в этом Гардарика, княжество Московское. Я молодой боярин и маг. Можно сказать, рыцарь. Мой выбор однозначен.
* * *
Вот всегда так в жизни. Тебе практически шестнадцать лет – «мой друг, отчизне посвятим души прекрасные порывы»! И приезжает тётя.
Я холодно спросил доктора:
– Она тебе заплатила?
– Нет, боярин, – почтительно ответил лекарь. – Мы обязаны сообщать о твоём состоянии близким, и по их запросу я испрашиваю твоего позволения на визит.
– Я приму только её в парке, – сказал я официально. – Немедленно.
– Как скажешь, боярин, – молвил лекарь и удалился.
Да вот стал я боярином. Мне долго не говорили, но, когда я стал ходить, лекарь просто вынужден был сообщить, что машина наша сгорела, а с ней нашли пристёгнутые, обугленные трупы отца, мамы и брата…
Тётка моя являлась младшей папиной сестрой. Не, были у меня ещё дядя и тётя, только мамина родня совсем не рассматривалась в вопросах наследования – у неё свой род.
Вот сестрица бати и явилась, дабы лично убедится, что я живой и в здравии, и что ей не видеть боярского звания. Тёть Свету – так её звали – я бы совсем не назвал обабившейся. Она поддерживала фигуру, несмотря на третьи роды, и чем‑то непреклонным и решительным в лице походила на отца.
Тетя совсем не задавала мне глупых вопросов – она же была магом и даже состояла в Московском клане. Без особого чувства выразила мне соболезнования. И предложила продолжить реабилитацию в госпитале на год, а она пока приглядит за хозяйством.
Ага. Это означало наделить её временными правами, которые через год могут стать постоянными, если я влезу в какую‑нибудь историю от нефиг делать!
Я твёрдо официально сказал, что намерен исполнить волю отца – поступить в Кадетский корпус при Академии Генштаба Московского княжества, а за хозяйством присмотрят мои уполномоченные.
– Да, боярин, – молвила тётя Света спокойно.
Другого ответа она и не ждала… если я действительно в себе.
Глава 3
Перевели меня на амбулаторное лечение. Попросту разрешили быть дома, отметить День Рождения, но через полгода или в случае обострения попросили обратиться в госпиталь. Доставила мою одежду наша московская экономка Миланья, добродушная пухлая тётка средних лет. На той же машине в сопровождении двух крепких молодцев поехали из загорода через всю Москву практически в центр.
Молодцев звали Авдей и Мухаммед. Авдей ехал рядом с водителем, Мухаммед прикрывал меня справа, а Миланья слева. И это не обсуждалось!
Когда залезал в машину, первым делом я тайком глянул на себя в салонное зеркало. Волосы тёмно‑русые, черты правильные. Даже слишком. Те же, что у папки, тонкий нос и заострённый подбородок. Хорошо, хоть веснушки ещё остались.
Бугаи на моём фоне смотрелись увальнями, но я точно знал, что они способны на многое. Парни формально принадлежали к отцовской дружине, а фактически являлись положенными нам по боярскому статусу телохранителями. В живых они остались только потому, что в машине им не было места.
Отца ведь вызвали внезапно под конец уже отпуска, а вторую машинку поставили на профилактику. Он и решил тогда обойтись без охраны. И правильно сделал – они в той ситуации ничем помочь не могли. Один из них бы погиб с отцом…
Да, так положено обычному боярину всего два охранника. А другим и этого не положено – мы живём в очень зарегулированном обществе. Денег ты можешь иметь сколько угодно, но положено боярину две машины – будут только две. А не являешься магом московского клана, автомобиль оставишь на пригородной парковке и поедешь на трамвае или такси. Поэтому по московским улицам так легко проехать…
Хотя количество таксистов я бы сократил вдвое! Расстрелами! Совсем оборзели!
Так о чём я бишь? А! Город казался чужим и странно узнаваемым. Совершенно не встретились высотки! С другой стороны я легко узнал здание ГУМа – там располагался не известный торговый центр, а товарные ряды для народа. Ну, вопрос только в немного другом названии.
А нам доступно всё заказывать на дом, тут играет роль количество денег. Приятно знать, что хоть в чём‑то оно имеет значение. А так положено боярину только одно загородное имение площадью до десяти гектаров. Хорошо, хоть озеро туда не включили, вода общая.
Не! Вкладывайся в сельское хозяйство, сколько захочешь! Но приехал на предприятие и уехал – тебя с семьёй там веселить не обязаны, заняты люди. И доходных домов можешь сколько угодно накупить, но положено жить боярину в квартире или доме жилой площадью не более пятисот квадратов – и будет там ютиться.
Хотя ютиться – немного не то слово. Как только Миланья даже с помощницами справляется с уборкой всех двенадцати комнат, одной сауны, двух ванн и двух туалетов! Как приехали, зашли на первом этаже в отдельные двери, обошёл их все. Подолгу стоял в комнатах родителей и брата. Велел Миланье там ничего не менять, будто они только вышли…
Потом зашёл к себе переодеться, как следует себя рассмотрел в ростовое зеркало и немного успокоился – в целом пойдёт. Надолго угнездился в кабинете отца… не, это же кабинет боярина, то есть мой уже. Точно он должен стать когда‑нибудь моим – брат Григорий не был чистым магом. У магов не всегда рождаются маги. Григорий мог развить разум и дух, но в истинном пространстве оставался бы слепоглухим. Наследником всегда считался я! То есть Тёма…
Ладно, это всё лирика. Я погрузился в отцовские записи, в ежедневнике делая пометки, кого из управляющих, когда пригласить для доклада и какие вопросы я хочу задать.
