С архимагом в голове. Том 2

– Знаешь, когда я ставил тебе условие достижения ранга адепта в месяц, в качестве возможного наказания за провал планировал погрузить твою руку в кипяток, но ты и сам прекрасно справляешься с наказанием: до истечения срока пытаешь себя способами, которых и я бы поостерегся.

 

А вот и сам Апелиус. Добр, как никогда.

 

– Хы‑ы…

 

Выдох! Первый за три минуты. Он приносит мне такую же радость, как матери – первый плач младенца. Если я выдохнул, значит, через минуту смогу вдохнуть, а потом понемногу возьму под контроль остальные мышцы. При первых приступах я отключался от удушья, и только потом Апелиус захватывал мое тело и за полминуты возвращал контроль над мышцами. Не знаю, каким способом он это делал, но когда я приходил в себя, мышцы адски болели. Причем, когда я спрашивал у архимага о его методах, слышал: "У тебя есть доступ к заклинанию, вот и используй его". Это стало ответом на большинство моих вопросов.

 

Раньше Апелиус страдал по моим вопросам и стремился поделиться житейской мудростью, а как узнал, что я тоже подселенец, изменил подход к обучению. Мы могли, как и прежде, порассуждать над какой‑нибудь проблемой, но стоило мне спросить что‑то – Апелиус врубал барана. Старик принял "на ура" мою идею по самообучению и использовал ее даже лучше, чем я того желал.

 

Энергоканалы увеличены на 2%

 

Отрапортовало аналитическое заклинание и сразу добавило:

 

Показатель силы увеличен на 0.06

 

Когда Апелиус говорил, что я пытаю себя, он не преувеличивал. Технику я научился выполнять идеально, но неизменно допускал одну ошибку, в конце. В итоге из‑за мышечных судорог моя сила немного повышалась. Сознательным усилием человек не сможет напрячь все мышцы так, как я их напрягают судороги.

 

– Может, ты просто тащишься по боли? Знавал я таких людей: им раны наносишь, а они ржут, как кони.

 

Я снова не ответил. Как только я смог шевелиться, лег поудобнее и минуту отдыхал с закрытыми глазами. Надо собраться с силами и встать. На столе стоит пузырек с восстанавливающим зельем – нужно достать крошечную пробку и выпить содержимое. Такие пузырьки лежат у меня в лаборатории, в почве у дверей садов, за гобеленами на разных этажах. Стоило зелье относительно дешево – всего один старт, поэтому я закупился по максимуму. В кармане тоже лежал пузырек, но мокрое пятно и неприятные ощущения впившихся в кожу осколков стекла сообщали, что лезть за ним бесполезно. Похоже, упал я не так удачно, как думал.

 

Когда я отдохнул, перевалился на живот. Затем осторожно встал на четвереньки, ухватился за ножку стола обеими руками и поднялся, как дряхлый старичок или вусмерть пьяный человек. Сердце зашлось в рваном ритме, пришлось замереть и переждать ползущие перед глазами круги. Я ухватился за столешницу, сделал крохотный шажок и дотянулся до пузырька. Обессилевшие пальцы не открыли бы оригинальный пузырек, поэтому пришлось заказать такие, с пробкой от которого справился бы даже младенец.

 

На вкус зелье было отвратным, как сладковатая похлебка из рыбы, и очень густым, но я все равно махом выпил его и запил водой из стакана, чтобы дрянь поскорее попала куда нужно. А потом добрел до кровати и упал на нее, как подрубленный. От желудка по всему телу расходились волны тепла, успокаивая мышцы.

 

Удачно, что приступ не настиг меня посреди коридора. Было бы неприятно оказаться в беспомощном положении среди неофитов, каждый второй из которых способен накинуть тебе на голову свою кофту и спокойно обшарить карманы, пока ты его не видишь. А если на тебя наткнется ученик, которому ты в прошлом в суп плюнул, карманами дело не ограничится.

 

– А теперь – самое неприятное, – пробормотал я, когда почувствовал себя лучше.

 

Пришлось пересесть на пол в позу лотоса и сложить ладони щепотью, как того требовала техника медитации. Раньше я думал, что для погружения в себя не обязательно принимать определенные позы и произносить мантры. Но все эти необязательные вещи были необязательными в моем прошлом мире. В этом каждая мелочь имела определенное значение. В позе лотоса лучше развивалась искра, и двигалась по энергоканалам бао. Мантры настраивали организм на определенный лад и позволяли сосредоточиться на поглощении энергии, развитии внутреннего резерва или даже ускоренном восстановлении ран и ушибов. Я гордился тем, как быстро восстанавливаюсь, до того, как на моих глазах адепт, получивший глубокую рану в поединке на арене, не затянул ее за несколько секунд. С тех пор я разочаровался в своей регенерации и пользовался зельями – медитация восстановления не стоила потраченного на нее времени.

 

– Да светятся мои энергоканалы, да приумножится сила моя, духовная и физическая…

 

В этот раз Апелиус не стал хихикать, но в первые разы старика нехило пробивало на глумливый хохот, и я постоянно сбивался. Хорошо, что потеря контроля над медитацией во время мантры не приводит к печальным последствиям.

 

После мантры я закрыл глаза и погрузился во внутренний мир.

 

Искра полыхнула теплым светом. Я прогнал поток бао по рукам, ногам и собрал вокруг искры. Теперь требовалось соединить центр своей силы с оболочкой из бао как можно большим количеством линий и медленно влить энергию в искру. Чем больше линий и ровнее движение, тем лучше результат. Это называлось тренировкой контроля.

Я направил одну линию, вторую… Пять, семь… На данный момент моим рекордом было держать семь линий одновременно, прокачивая по каждой микроскопическое количество бао. Как только я пытался представить еще одну линию, ритуал шел вразнос – предыдущие линии переплетались, исчезали, либо искра разом поглощала всю доступную бао.