Сердце дракона. Ключ от всех дверей

Проклятие! Вся моя сущность мгновенно превращается в сплошной напряженный комок нервов, сотканный из неприязни и какого‑то инстинктивного отторжения. Регина Эдуардовна… и Дмитрий Воронов идут прямо к нашему столику. Оба статные, без единой складочки на деловых костюмах – этакие идеальные сотрудники крупной фирмы. По тому, как сведены густые брови молодого мужчины, можно сделать вывод, что он еще зол за происшедшее накануне. Остановившись возле нас, Дмитрий кивает в знак приветствия и прячет руки в карманах брюк.

– Добрый день, Андрей Валерьевич, – мягким, так похожим на мурлыканье кошки, голосом здоровается Регина. Подкрашенные неизменной ярко‑красной помадой полные губы будто нехотя раздвигаются в легкой улыбке. – И вы, Анна, здесь.

– Здравствуйте, – сухо откликаюсь я, протягивая руку к стакану с минеральной водой и делая небольшой глоток, от которого миллиард пузырьков взметнулись вверх, щекоча нёбо.

Холодный взгляд зеленых глаз мажет по мне из‑под густых черных ресниц, словно острие кинжала. Змея подколодная! Как же сложно притворяться друг перед другом. Маски почти сорваны. Теперь их сдерживает лишь тонкая лента, что готова в любую секунду развязаться и выпустить наружу всю неприглядную правду.

– Как вы себя чувствуете, Анна? – интересуется женщина, сканируя меня откровенно изучающим взглядом, должно быть, выискивая в моей внешности или поведении так волнующие ее изменения.

Ответив ей не менее холодным взглядом, я приподнимаю подбородок, прежде чем произнести:

– Спасибо за беспокойство. Все просто чудесно.

Неужели только я заметила, как на секунду губы Регины исказились раздражением? Кажется, того и гляди, меж красных губ мелькнет тонкое змеиное жало, напитанное ядом.

Женщина едва заметным жестом одергивает пиджак, выдавая этим непроизвольным движением свое далеко не такое спокойное состояние, как она хочет показать.

 

Глава 14

 

Анна

Притворство доброты отталкивает куда больше, чем откровенная злоба, а в истинных чувствах этой женщины я не сомневаюсь ни на йоту. Никакое притворство не может длиться вечно. Всему приходит конец. Регина ведет какую‑то двойную игру, правила которой известны пока, к сожалению, только ей. Но я на пути к истине.

– Замечательно, – отзывается Регина Эдуардовна без энтузиазма, прекрасно понимая, что я блефую. Ее рекомендации сразу же полетели в мусорное ведро, как только я вышла из кабинета. – Отрадно такое слышать.

Ну, да, Иуды тоже научились носить кресты. За красивым лицом прекрасно скрываются коварство и надменность. Только вот она не рассчитала одно: я – человек, который тонко чувствует фальшь. А теперь, когда я бдительна, ангельские улыбки Регины мне кажутся злобными оскалами монстра. Ничем иным, как хитро расставленными ловушками. И дичь, на которую она объявила охоту, – это я.

– Аннушка, – обращается ко мне Андрей Валерьевич, даря отеческую улыбку, приподнимаясь на стуле. – Думаю, на сегодня ваш рабочий день окончен.

Регина Эдуардовна, кажется, поражена еще больше моего. Бросив взгляд на изящные часы на левой руке, она, не выдержав, произносит:

– Пять часов, Андрей Валерьевич! Очень важно, чтобы сотрудник работал до конца рабоче…

Директор, несмотря на неуместное замечание со стороны психолога, останавливает Регину жестом руки и вынимает из кармана темного пиджака увесистое портмоне. Андрей Валерьевич принимается быстро считать зеленые купюры, что, шурша, мелькают между его полными пальцами.

– Мы сегодня с Анной Викторовной славно поработали, – начальник четко дает понять эти словами, что его решения не обсуждаются и, тем более, не подлежат критике.

В этом весь мой босс! Словно мягкий плюшевый медведь на вид, он имеет хватку бульдога, вцепившегося с остервенением в плоть соперника.

Скрыв бешенство за очередной улыбкой, Регина, щурясь, наблюдает за тем, как я, забрав ручку и блокнот со стола, прячу «рабочие инструменты» в сумочку. Но стоит мне поднять глаза, как я вижу, что взгляд психолога прикован отнюдь не ко мне. Зеленые глаза, буквально сверлят взглядом салфетку, которую совсем недавно я использовала от скуки вместо холста. Каким‑то непостижимым образом плавные линии, выведенные синими чернилами, объединились, образуя легко узнаваемые очертания бабочки с оригинальным названием «голубой Морфо».

Дмитрий Воронов, словно очнувшись, подхватывает меня под локоть, и хрипло произносит:

– Я отвезу Анну.

Андрей Валерьевич, далекий от интриг и лицемерия, лишь согласно кивает.

– Регина Эдуардовна, прошу вас, – галантно произносит начальник, предлагая руку штатному психологу. – Нам с вами как раз по пути. Хотелось бы заглянуть в ваш кабинет, как раз на мой любимый красный диван.

Лицо директора заливается густой малиновой краской, когда мужчина понимает, что фраза звучит уж слишком двусмысленно.

Дима же, воспользовавшись ситуацией, еще крепче сжимает мой локоть, вызывая небольшой приступ паники.

Регина, не смея перечить начальству, с неохотой принимает пухлую широкую ладонь Андрея Валерьевича, прежде чем последовать за мужчиной. От неё буквально на физическом уровне веет досадой.

– Пусти, – цежу я сквозь стиснутые зубы, когда мы остаемся наедине. Я пытаюсь высвободить руку из крепкого захвата. – Если не отпустишь, я устрою скандал!

Дима, приподняв бровь, измеряет меня снисходительным взглядом. Но, должно быть, мое решительное лицо и бурно вздымающаяся грудь убеждают его в том, что я не блефую. Процедив какое‑то нелицеприятное ругательство, он все же ослабляет хватку.

– Я отвезу тебя домой, Аня, – тихо произносит жених.

Несмотря на ощущение опасности, все чресла будто сковало. Словно послушная марионетка, я следую за Вороновым. Выйдя из здания, Дмитрий целеустремлённо ведет меня к припаркованному автомобилю. Увидев знакомую «Ауди», я чувствую, как учащается дыхание, думая о том, что…

– Перестань паниковать и придумывать всякие ужасы.

Стиснув зубы, я позволяю усадить себя на переднее сидение. Гневно сверкаю глазами, когда Дима заботливо протягивает ремень безопасности, защелкивая его на уровне моего бедра. Я слежу за тем, как Воронов обходит машину, после чего усаживается на водительское место.

Плавно заведя мотор, мужчина уверенно пускает машину по дороге.

– Я так понимаю, ежедневник у тебя.

Облизнув в одно мгновение пересохшие губы, я встречаюсь взглядом с Вороновым в зеркале дальнего видения.

– Можешь не отвечать, – ошарашивает меня мужчина, поворачивая руль влево.