Шут из Бергхейма. Слуги Еммануила

– Это т…т…ты го…гонец от За…за…, бля. От м….м…меня?

– Ну, в тот момент это казалось мне шикарной идеей, – осторожно ответил я.

– Ч…ч…часть Л…Л…Лиги, в моем к‑к‑к‑клане. Они с…сразу нап…написали.

– Куда написали?!

– В к…к…кланч‑ч‑чат.

Да ладно! Так можно было?!

ШпалернаяДва присел на лавку у двери, поставил посох к стене. Убивать меня, видимо, не планировали. Это воодушевляло. Нет, если вдруг порубят на салат, то до ночи, когда с кладбища повалят зомби, уже недолго, и я наскребу на воскрешение Тристана, однако…

Хотелось разойтись миром.

– Сколько вас в Бергхейме? – спросила Стриммерша.

– Десять человек. А вас?

– Где остальные? – не ответила она.

– А шут их знает, – пожал плечами я. – Определённо не дома. Нас разделили. Меня квестом заарканили и сюда затащили. А твои гаврики – мой палец ткнулся в За‑за‑заику – весь шмот подкрысили!

Стриммерша убрала щит, меч. Шлем тоже растворился.

– Алина, – стукнула она себя по нагруднику. – Это Толик.

За‑за‑заика кивнул.

– И Влад.

Колдун вяло поднял ладонь, будто из последних сил.

– Лолушко‑Егорушко, – я хлопнул по коленям и в мини‑танце развёл руки в стороны, поиграв ладонями. – Самый чиканутый шут по ту сторону моря. Надеюсь. Но не уверен. Вы первые игроки, кроме нашей группы, кого я встретил.

– Тебе повезло, – Алина рассматривала меня с интересом. – Что за маска? Сними.

Я послушно стащил последнюю ценную вещь.

– Хм… Лучше надень. Привязанная шмотка?

– Да, но, знаешь, это было больно. Я просто потерял свою косметичку. Но почему же повезло? Неужели вы привезли пряники? Очень люблю пряники!

Она слегка улыбнулась.

– Встретил бы ты Роттенштайн, не успел бы и «привет» сказать.

– Ах, в этом смысле, – разочарованно протянул я, – да, наслышан.

– Кто у вас главный в группе? Мне нужно с ним поговорить.

– Головастик.

Алина прищурилась:

– Головастик? Шаман? Он же из Роттенштайна.

– Нет, наш. Был на вольных хлебах, теперь припал к родной северной земле. Общались уже с ним?

– Егорчик, после нашего последнего общения пришлось две недели восстанавливать снаряжение. Я запомнила его тотемы…

Неловко как.

– Он больше не будет, – вставил я.

– Судя по твоему состоянию, у него и не получится. Говоришь, тебя раздели ребята Толи? Они, если не ошибаюсь, к игрокам не лезут. Да, Толя?

– П…п….первыми н…н…нет. Я рас…рас…п‑п‑поря. ряд…распо…, бля, так с…сказал.

– Твой соратник? – Алина указала на так и стоящего на лестнице Тристана.

– Я тоже воскрешённый, леди, как и вы! – поклонился он. – Сэр Тристан. Верный воин Четлена.

Стриммерша улыбнулась:

– Какой милашка. Надо было и мне такого взять.

– Только скажите, и мой меч будет служить вам! – он вытащил ржавую железку и отсалютовал ей.

– Эй, мы ж с тобой дружочки, – шикнул на него я.

– И это разрывает моё сердце. Если придётся выбирать между вами – я предпочту умереть!

– Он определённо очень мил.

– Я потерял шмот, спасая этого милого парня, – фыркнул я.

– Толя? Мы можем решить вопрос с твоими?

Разбойник закатил глаза:

– Л…л…ладно. С…с…с…се… Ща, бля.

Он забарабанил пальцами по воздуху, набирая сообщение.

– Как писать клану? У меня тоже есть клан, но я не знал… – ввернул я.

– Потом расскажу, – отмахнулась Алина. Она смотрела на Тристана, и взгляд этот был… Голодным?

Да и рыцарь не сводил с воительницы восхищённого взора.

– Так как мне найти Головастика? – с трудом отвлеклась Стриммерша. – Никто не свалит Роттенштайн в одиночку. Я собираю остальных, чтобы остановить их. Айвалон готов забыть о былых обидах и присоединиться. Гхэулин решили поддержать нас. Бергхейму следовало бы выступить на нашей стороне.

– Тут дилемма, – коснулся я маски в показной задумчивости. – Вдруг вы – вороги, хитростью и коварством пытающиеся выведать секретную информацию? Скажу вам всё‑всё‑всё, и моих дружочков поколотят. Соберут с них накопленную синьку, а может даже фиолет. Нажитое непосильным трудом. И был я всю жизнь Кибальчишом, а тут нате – вот тебе банка варенья, хавай, Егорка.

Стриммерша хихикнула, совсем как девчонка. Будто она не двухметровая, закованная в латы машина смерти, а одетая по дресскоду служительница офиса, и стоим мы с ней на кухне, в очереди за кофе.

– Это низко – начинать с недоверия, – сказал Тристан. – Особенно, когда разговариваешь с дамой.

– Последнее твое общение с дамой закончилось в петле! – парировал я.

– Это грех того, кто толкнул её на путь порока!

– Воу. Нет ли в твоих речах сексизма? Не ущемляешь ли ты право женщин быть негодяями просто «потому что»?

Светлолесцы наблюдали за нами с интересом. Алина восторженно улыбалась. Из своей каморки показался Эндрю. Трактирщик занялся тем, чем занимаются все порядочные работники таверн – полировкой стола тряпкой и прогреванием ушей.

Тристан открыл рот, закрыл его. Права женщин и сексизм до этих краёв точно не докатились. Собрался:

– Не ведаю, о чём говоришь. Но столь прекрасная дама не может служить плохим целям!

– Что хочешь за соратника? – бросила на меня взгляд Алина. – Я его хочу!

Стриммерша нахмурилась, поправилась:

– В спутники.

Я жестом показал, что поправка не очень. По‑прежнему предполагает двусмысленность.