Скверная

Пора уже разнообразить бумажную работу!

– В горы, к переходу. Там еще с вечера аномалии расшалились, погодники не справляются.

То есть преступления нет, только нестабильная магия.

Неплохо для начала.

– Я справлюсь один, – непререкаемо заявил Холд. – К тому же так будет быстрее и безопаснее.

– Ты уже неделю как работаешь в паре, – с усмешкой напомнило начальство.

Как ни старалась я оставить тонкости наших взаимоотношений с напарником внутри кабинета – вернее, полное отсутствие этих самых взаимоотношений, – шеф, конечно, все знал. Ну… так и должно быть, наверное. Иначе так себе из него был бы начальник.

– Перевал, утыканный взбесившимися аномалиями, не место для девушки, которая сама не в силах о себе позаботиться, – попытался прикрыться заботой обо мне «напарник».

– В данном случае Клодия не девушка, а твой усилитель, – переставил акценты шеф. – Мерцающий престол это одобрил, так что тебе не отвертеться.

Речь о фейхах?!

Мои уши жадно ловили каждое слово.

– Я не нуждаюсь в усилителе! – отчаянный рык уязвленного самолюбия.

– Нуждаешься, мы оба это знаем. По крайней мере, временно. – Непробиваемое спокойствие Андерса вызывало легкую зависть. – Надеюсь, твоего хваленого разума хватит, чтобы это признать. Привыкайте работать вместе. И да, Холд… «Вместе» не значит, что надо спихнуть на безответную девочку всю бумажную работу.

От природы темные глаза Каймона Холдфаста совсем почернели.

По коже будто изморозь пошла, когда их взгляд ткнулся в меня.

– Ну, что стоишь? – по‑прежнему недружелюбно буркнул мой маг. – Поехали.

Шеф Андерс едва заметно мне подмигнул.

С трудом веря в реальность происходящего, я следом за Холдом оказалась возле новенького механического экипажа.

– Запрыгивай. – Он открыл дверь и пропустил меня вперед, но потом все‑таки ехидно‑снисходительно добавил: – Напарница.

Мысли и эмоции отплясывали какой‑то народный танец. Ну такой, когда кружишься с разными партнерами. Хотелось высказать этому гаду все. Болела рука. И внутри уже несколько дней было тесно от распирающей магии. Силы, с которой ничего не могла сделать я сама. И еще давило любопытство… У него проблемы с даром? И какое отношение лично к нему имеют фейхи?

Здравый смысл, однако же, подсказывал попытаться наладить отношения. Это мне же в первую очередь надо. Вообще‑то, во вторую, но получается, что в первую.

– Мне не трудно заниматься документами, – сказала примирительно. – Только почерк у тебя иногда ужасно неразборчивый.

Холд сам управлял экипажем – магией и вручную, с помощью непонятных мне рычагов. Зрелище вроде бы довольно простое, но завораживало. И еще становилось понятно, что с собственным экипажем я не справлюсь, просто не умею. Видимо, так и стоять ему в ангаре.

Глянув на меня искоса, маг как‑то странно усмехнулся.

Видимо, попытка провалилась.

Я откинулась на потрясающе мягкое кожаное сиденье и только что не застонала в голос. Почему, стоит ему оказаться рядом, место с узором начинает так сильно болеть?

– Внешность у тебя, прямо скажем, специфическая, но неужели это был единственный способ подцепить кого‑нибудь? – Холд отнял одну руку от рычага и повел ею в пространстве, как бы обрисовывая нашу ситуацию. – Я слышал, ты из хорошей семьи. Неужели не было нормальных предложений, чтобы не приходилось делать из себя магического донора для человека, которого ты даже не знаешь?

Что‑о?!

Ярость, обида и боль искрами вспыхнули перед глазами.

Так вот что этот черствый тип, лишенный малейших зачатков эмпатии, обо мне думает…

И брезгливо держится в стороне.

Гад.

Но чему я удивляюсь, меня только такие и окружают…

– Я не виновата, что у меня такой дар! – вспылила я.

– Могла бы им не пользоваться, – не проникся этот бесчувственный и резко вывернул рычаг, отчего я при повороте завалилась на стенку экипажа. Выпрямилась, одернула подол. Хух. – Или усилить кого‑то близкого.

– А ничего, что церемония раскрытия проводится на виду у десятков людей и под контролем наблюдателя из столицы? – зашипела разбуженной гиеной. – Он же меня в академию и передал. Согласия там, знаешь ли, не спрашивали. Да этот дар мне всю жизнь разрушил!

Сижу. Дышу.

Злые искры перед глазами что‑то не торопятся гаснуть.

– Меньше всего мне хотелось бы потратить свой дар на такого самовлюбленного и спесивого болвана, как ты. – Остановиться тоже никак не получалось.

Не заслуживает он моей магии! Вообще ничьей не заслуживает. Но ему ее преподнесли на блюдечке, а он еще и носом крутит. И за это я его почти ненавижу.

Холд еще раз покосился на меня, и его голос зазвучал немного иначе:

– В Регьярде это происходит немного по‑другому. От нас не увозят одаренных и не выискивают их специально. – Он на мгновение плотно сжал губы, а потом все‑таки выдавил: – Прости.

– В Регьярде все по‑другому, – прошептала я, борясь с кипящими в глазах слезами.

Это проще было делать, отвернувшись к окну.

Рука сильно болела.

И еще я тосковала по родителям, по прежней жизни, по своей красоте и всеобщему вниманию и чувствовала себя очень одинокой. С появлением Милли стало чуточку легче, но это не совсем то. Она даже не настоящая подруга, она моя ответственность. А настоящих подруг у меня никогда и не было.

Расклеиться на глазах у Холда не хотелось, и я постаралась сосредоточиться на видах за окном. Старинные здания, храмы, украшенные статуями чудовищ. В минувшие времена так делали, но нигде они не сохранились. Только в Регьярде. Со всех сторон особенное место.

Экипаж вряд ли числился собственностью города, скорее он принадлежал самому Каймону Холдфасту. Почему‑то не возникало сомнений. Внутри пахло смазкой для деталей, кожей и чем‑то резким, мужским. Если мне часто придется с ним куда‑то выезжать, лучше купить духи и набрызгать себе на шарф, платок или хотя бы на запястье, потому что местные запахи мне не очень нравились. Единственное неудобство, пожалуй. В остальном же благодаря отличным рессорам нас не подкидывало ни на брусчатке, ни на извилистой горной дороге, и добрались до места достаточно быстро.