Слишком взрослая жизнь

Автор: Никас Славич

Дата написания: 2021

Возрастное ограничение: 16+

Текст обновлен: 20.10.2023

Аннотация

Многие люди сходят с ума после двадцати пяти лет. Причины неизвестны простым смертным, но на Гавайских островах живут миллиардеры, которые знают, в чём дело. Они захватили власть над всей планетой благодаря созданию исоргов – искусственных организмов, выполняющих волю своих хозяев. Однако люди начинают стремиться к свободе, а исорги – к неподчинению. Неумолимый ход событий приводит к восстанию – пламя войны распространяется по всей планете. А вскоре возникает и новая проблема – на Землю прилетают инопланетные захватчики… И лишь природа может дать людям новые сверхспособности, чтобы устоять перед угрозой уничтожения. Рекомендуется любителям фантастики, киберпанка, антиутопий.

Никас Славич

Слишком взрослая жизнь

«Мир как будто надвое расколот

За витрины голубым стеклом,

Тихо плачет манекен бесполый –

Кукла с человеческим лицом.

<…>

Станет он перекати‑поле,

Станет ждать, чтоб жар надежды стих,

Чтоб одну стеклянную неволю

Разменять на тысячу,

Да, разменять на тысячу других».

Пикник «Кукла с человеческим лицом»

От автора

В романе вводится понятие «исорг» – искусственный организм. Это не киборг: внешне ничем не отличается от человека, но манера говорить и интонация выделяются по сравнению с обычными людьми. Они не обладают самостоятельной волей, но имеют собственные мысли. Исорги определённой модели – клоны одного человека, полностью на него похожи. Их называют по первым буквам имени особи, у кого взяли клетки для клонирования. У киборгов внутри тела есть металлические части, у исоргов – нет, они управляются с помощью чипов. Если киборга создать на основе клона, то у него останется личность, у исоргов её изначально стирают воздействием на чип.

Невозможно точно определить жанр произведения. В нём смешаны киберпанк, антиутопия, есть элементы фантастики, мистики и фэнтези.

Роман представляет собой большой архив, собран из записей, наблюдений, мыслей разных героев – поэтому во многих главах повествование ведётся от первого лица. Чтобы показать все события, введено несколько «я»‑образов. Один из героев стоит особняком – он собирает все записи и наблюдения со стороны.

Часть первая

Виталий. Запись № 1. Город 33

Осеннее солнце ярко осветило комнату сквозь не закрытое занавесками окно. Я лениво потянулся, встал с кровати и разутым прошлёпал в уборную. День начинался обыкновенно, но в душе́ поселилась смутная тревога. Предчувствие перемен не покидало всё утро.

Я заглянул в соседнюю комнату. Сестра Ольга безмятежно спала. Она всю ночь провела за компьютерными играми. Отец сидел в уголке и гулюкал. Он сошёл с ума, когда мне исполнилось всего шесть лет. Мама ночь просидела перед визором и широко раскрытыми неспящими глазами пялилась в потемневший широкий экран на стене (слышал от друга, что люди называли прибор телевизором, но быстрый темп жизни и стремление сокращать слова дали другое название).

Тяжело вздохнул и покачал головой. Мама лишилась разума вскоре после моего пятилетия. С того дня мы с сестрой вынужденно ухаживали за родителями.

Я подключил к разъёму визора зарядное устройство, присел на кровать и задумался. Неужели стану «овощем» подобно родителям? Почему все обречены на безумие?

Плохо, если ребёнок не хочет взрослеть. Но я не желал становиться таким – полубезумным идиотом, и благо ещё мирным. Сверстники махнули рукой – если станем сумасшедшими, то нескоро, а пока живём и наслаждаемся всеми доступными удовольствиями.

Роковая дата – двадцать пять лет. Не знаю, почему, но все горожане (а деревень и сёл, поговаривали, не осталось, их снесли), когда доживали до первой серьёзной вехи, теряли рассудок и оставались помешанными до смерти. В европейских странах продвинутая молодёжь пришла к власти и приняла закон об эвтаназии по достижении сорокалетнего возраста. В интернете поговаривали, что её применят по всему миру и низведут число лет до тридцати. Но у нас в России медлили.

Люди потеряли счёт годам, и никто не помнил, когда началась пандемия безумия. Если судить по старым фильмам и передачам, что крутили по визору, раньше взрослые вели себя вполне вменяемо. Но потом произошёл кошмар. Есть одна архивная запись – её, наверное, смотрели все. Увиденное вызывало отвращение, омерзение: тысячи людей на своих рабочих местах, в домах и на улице буянили, крушили мебель, изображали животных. Те, кто ещё оставался в здравом уме, вкалывали им успокоительное. Другие сумасшедшие прыгали с высоты, бесславно прерывали жизнь. Третьи мычали, ползали по асфальту или полу. Бесстрастный молодой репортёр сообщал: «Неприглядную картину увидели сегодня жители городов по всему миру. Вирус безумия возник из неизвестного источника и поразил всех взрослых людей. Мы предполагаем, что сумасшествие ещё не охватило молодых людей в возрасте до двадцати пяти лет, но поразило всех, кто старше. Обезумели все: обычные работники и гениальные учёные. Некому найти средство от неизвестной болезни».

То, что мы увидели по визору, не полностью отражало правду. Восемнадцать лет назад отец рассказывал, что вспышка безумия распространялась постепенно, вспыхивала то в одном городе, то на следующий день – в другом; этот репортаж засняли, видимо, когда страшная болезнь охватила весь мир. В первую очередь вирус поразил двадцатипятилетних, затем – всех, кто старше. С тех пор мы живём вместе с идиотами, без малейшей надежды справиться с неизвестной болезнью, поскольку провалились все попытки молодых учёных разобраться в произошедшем.

Я резко поднялся с кровати, надел серую, полинявшую от времени футболку (новой одеждой разживались не все – однотипные костюмы нечасто изготавливали на автоматической фабрике), посмотрел на отражение в зеркале. Угловатое и бледное от постоянного беспокойства за родных лицо; русые волосы отросли до плеч – неохота стричь; тёмная бородка; глаза с необычными зрачками – синий цвет переходит в зелёный. И некрасивые морщины на лбу и щеках.