Слишком взрослая жизнь

– Впрочем, ты ненадолго запомнишь, что я сказала. Через пятнадцать минут прибор зарядится для следующей процедуры. – Она откатила тележку в сторону, достала оттуда провод с вилкой и включила прибор в розетку. – Вижу, ты удивлён. Думаешь, страшные тайны скрываются в подвале только одной фабрики? Разочарую тебя – подобные приборы есть в любых рабочих помещениях по всему миру.

Всё, что я, шокированный, разочарованный и подавленный, выдавил – жалкое заикание и простой вопрос:

– Но з‑з‑з‑зачем?

– О, кстати, про зачем! Расскажу, всё равно ты это забудешь через десять минут и станешь идиотом. Зато часть тебя послужит моим хозяевам.

Александра дала знак исоргам. Они подошли к Михаилу, аккуратно сделали надрез в лобной доле. Спустя минуту извлекли что‑то из мозга друга, в полутьме не разглядел. АЛ‑31 продолжила:

– Видишь ли, в мире есть истинные правители, вовсе не те люди, кого вам показывают по визору. Они нашли способ оставаться вечно молодыми. Всё, что им нужно для этого – особенно активная в возрасте двадцати пяти лет железа в мозге, открытая одним из учёных. Её вживление позволяет справляться со старостью, даёт новую кровь старым клеткам организма. Посему всех людей – тех, кто не сходил с ума от псевдопродуктов и неверного образа жизни, или до двадцати пяти лет ставших идиотами, приговорили к гипнотической лоботомии, а после неё – заметь, добровольному пожертвованию железы. Трансформация мира готовилась годами: сначала создали исоргов, они заменили людей на непрестижных работах учителей, врачей и так далее. Затем молодёжи предоставили бесплатный интернет за обязательство трудиться всего по три часа в сутки. В результате слаженного взаимодействия боевых исоргов за две недели всех взрослых в мире превратили в идиотов, а молодёжь – в доноров. А сейчас – готовься. Скоро станешь похожим на отца. Ещё минуту потерпите, больной. Послушайте, что ждёт человечество в будущем. Сейчас вся молодёжь трудится ради обеспечения родителей. Но выпущены новые модели исоргов, они придут вместо людей на фабрики, заводы и другие предприятия. Человеческий труд полностью обесценится, а всех взрослых старше двадцати пяти лет предадут эвтаназии. Молодёжь станет беспрестанно сидеть в интернете и единственное, что ещё потребуется от каждого – давать потомство. Кстати, о последнем. Ты не решился на опыт со мной?!

Я скривился и твёрдо произнёс:

– Нет! Ты ещё смеешь у меня об этом спрашивать? Вы всего‑навсего послушные куклы, вами управляют как хотят, и мечтаете почувствовать себя людьми? Что за бред – исорг желает родить ребёнка? Зачем – чтобы он стал сумасшедшим или тупой марионеткой, исполняющей приказы? Нет и ещё раз нет!

– Хорошо, сам решил. За оставшиеся минуты вполне бы управился.

«Что это? Сарказм в голосе исорга? Так проявляется её человеческое начало?» – подумал я и сплюнул. Возникло желание отодвинуться от Александры подальше, насколько возможно. Она кивнула напарникам, оба сорвали с меня свитер, а затем футболку.

– Эй, что вы творите?! – возмутился я. Александра помогала исоргам: перешла от слов к действиям.

Когда меня полностью раздели, АЛ‑31 отвлеклась от задуманного – прибор заискрил. Свет в подвале замерцал, а затем резко погас. В комнате стало темно. Александра выдернула провод из розетки, остальные бросились к аппаратуре – устранять возгорание. Искры освещали дальний угол комнаты.

За секунду до происшествия мне опрометчиво развязали руки, рассчитывая, что обниму АЛ‑31, тьфу! Я воспользовался моментом, тихонько встал и вышел в соседнее помещение. Там царила тьма, пришлось на ощупь двигаться вдоль стены, искать лестницу. Сзади послышался шум – Александра бросила прибор и погналась за мной. Ура, ступеньки! Я поспешно рванул наверх.

В здании фабрики творилось нечто невообразимое: лампочки перегорели, а от взорвавшихся аппаратов в помещении начался пожар. Внутри метались люди с вёдрами, плескали водой. Никто не замечал меня в суматохе. Но сзади наверняка исорги – значит, надо ускориться.

Я выскочил голышом на улицу и постарался не обращать внимания, что снег обжёг стопы, а морозный ветер ударил по телу. Бежать, бежать побыстрее!

Вокруг творился сущий кошмар, хотя и в страшном сне я бы не представил столь жуткой катастрофы. На меня, бегущего нагим по снегу, никто не смотрел, потому что дома в городе, неважно, многоквартирные или частные, охватило жадное пламя. Лишь несколько зданий уцелели – видимо, там никто не пользовался электричеством. Люди отчаялись погасить огонь или спасти умалишённых взрослых. Они выскакивали на улицу кто в чём был и бежали прочь от горящего города.

Я воспользовался всеобщей суматохой, три раза сменил направление и вскоре убедился, что погоня отстала. Похоже, в городе сломалась вся автоматика, в том числе та, что открывала ворота перед частными домами. Пришлось подтянуться, чтобы перелезть через преграду. Вбежал внутрь, чтобы спасти из пожара свои записи (не знаю, почему, но посчитал их очень важными). Эх, зачем мои родители смотрели сегодня визор! Их объяло безудержное пламя. Отвернулся, чтобы унять слёзы, и выбежал из дома. Подтянулся, перемахнул через забор и со всей возможной скоростью помчался к лесу. Я двинулся в том направлении, куда меня пытался привести ворон.

Но если по городу зимой ещё можно бегать голышом, то по лесу – удовольствие не из приятных. На пути постоянно попадались густые кустарники, их тонкие ветви больно хлестали по телу. Через пять минут безудержного бега грудь и живот покрылись кровоподтёками. Я мчался, почти не глядя под ноги, натыкался горящими от холода ступнями на мелкие сучки́, скрытые под сугробами. Боль жуткая! Поневоле пришлось перейти на шаг. Становилось всё холоднее, немилосердный ветер бил в лицо, а босые ноги словно касались не снега, а горящих углей. Тело единственным доступным способом сопротивлялось холоду: температура возрастала. Но долго так выдержать не мог. Идти становилось всё больнее. Я стиснул зубы и терпел. Через минуту по спине поползли холодные мурашки. Упрямо шёл вперёд, но толком не знал куда.

Я выдержал ещё минут пятнадцать. А потом споткнулся о выступающий из‑под сугроба корень дерева, упал без сил. Последнее, что увидел, прежде чем закрыл глаза – иссечённые и кровоточащие ноги. Ну и ладно! Пусть погибну, но добился своего: сбежал из ужасного мира, полного лжи, и не обезумел.

 

Милен и Ярослава. Из ноосферы «Райского сада»

 

Тревога набросила покрывало тьмы на душу Милена. Он безостановочно бродил по широкой горнице. В углу тихо потрескивал камин. Ярослава с беспокойством поглядывала на сына. Вскоре она поняла, что терзает его душу, и заботливо спросила:

– Милен, ты переживаешь за горожанина? Увы, он не дошёл до нас, мы ничего не противопоставим исоргу.

– Конечно, я беспокоюсь. На вид ему почти двадцать пять лет, но ведёт себя намного разумнее остальных. Неужели тоже обречён на безумие?

– Увы, видимо, да. Ты прекрасно знаешь, что мы с тобой единственные сохранившие чистый рассудок. Нас окружают города сумасшедших. А исорги разрушают разум, убивают души.

– Нет, я не могу просто смириться с этим! Неужели мы ничего не изменим?