Слова

Он стаскивает с меня нижнее белье и джинсы, и я нетерпеливо сбрасываю туфли, чтобы помочь ему избавить меня от одежды.

Я рада, что свет вырубился, поскольку это означает, что Феникс не увидит мое тело. Но электричество может снова включиться. Поэтому, когда он собирается снять с меня кофту, я отвлекаю его внимание, расстегивая молнию у него на джинсах. Затем стягиваю их, чтобы взять его член в рот, но Феникс меня останавливает.

– Дай возьму презерватив.

Мои легкие сжимаются от осознания. Он хочет заняться сексом.

А почему бы и нет? Насколько ему известно, я не девственница, так что это не должно стать проблемой.

Я подумываю о том, чтобы рассказать правду, но это же Феникс Уокер. Парень, которого я тайно преследовала и хотела уже много лет.

Я мечтала о том, чтобы потерять с ним девственность.

Боюсь, что, если скажу ему, это не только испортит момент… но еще Феникс увидит, какая я неудачница, и положит конец любым будущим встречам.

Возможно, он даже снова начнет меня игнорировать.

До моих ушей доносится звук рвущейся фольги.

– Раздвинь для меня ноги.

Мысленно подбадривая себя, дабы не стать трупом, подобно Саше, я раздвигаю бедра. Нависая надо мной, Феникс устраивается между ними.

Кончик его члена приближается к моему входу, и я задерживаю дыхание, ожидая вторжения… Но ничего не происходит.

– Ты ведь занималась этим раньше?

Во мне поднимается паника. Я сделала что‑то не так?

Или он просто чувствует мою тревогу?

– Ага, – лгу я, желая, чтобы мое тело расслабилось, а разум притворился, что я уже не единожды занималась сексом.

Феникс двигает бедрами… И тогда я вспоминаю, какой большой у него член.

Ему приходится потрудиться, даже чтобы всунуть головку.

– Ты такая чертовски узкая.

– Это ты чертовски большой, – парирую я, и он смеется себе под нос. Однако смех превращается в стон, когда он проталкивается еще немного.

Я закусываю губу, пока он растягивает меня. Феникс еще даже наполовину не вошел, а мне уже больно.

Собравшись с духом, я шепчу:

– Можешь просто… начать.

Я из тех девушек, кто всегда предпочитал отдирать пластырь одним движением, и чем быстрее Феникс лишит меня девственности, тем быстрее мы сможем перейти к приятной части.

Но я тут же жалею, что сказала ему об этом. Качнувшись, он с такой силой подается вперед, что у меня перед глазами начинают мелькать белые точки.

Меня пронзает острая, жгучая, жалящая боль, и я впиваюсь ногтями в его спину с такой силой, что, вероятно, пускаю кровь.

– Черт, – стонет он, с хлопком опуская бедра.

Господи. Ужасно больно.

Я случайно вскрикиваю.

Феникс резко останавливается.

– Ты в порядке?

– Да. Мне приятно, – заверяю я, когда ноги, которыми я обхватила его, начинают дрожать от боли.

– Боже. – Он издает горловой звук и снова толкается в меня. – Твоя киска такая чертовски ту…

И в этот момент происходят две вещи.

Первая – включается свет.

И вторая – в дверь входит Сторм.

– Вот дерьмо. Виноват.

Дверь быстро закрывается за ним.

Момент, когда меня облили свиными помоями, стал самым унизительным в моей жизни, но этот, несомненно, занял второй место.

То, что нас неожиданно прервали и что в помещении снова зажегся свет, мгновенно уничтожает весь настрой, потому что Феникс, напрягшись, сухо говорит:

– Одевайся.

Затем он скатывается с меня, даже не удосужившись взглянуть в мою сторону, пока натягивает одежду.

И это причиняет больше боли, чем потеря девственности.

Могу только предположить, что мой полуголый вид на свету и испортил момент.

Я пристыженно собираю одежду. Мне с трудом удается надеть нижнее белье и джинсы так, чтобы не обнажать слишком много кожи, ведь я уже и без того отбила у него всякое желание.

Завязывая шнурки, я замечаю, что Феникс смотрит на меня.

Он выглядит откровенно взбешенным.

– Я сделала что‑то не так?

Если он не хочет трахать толстуху, то должен просто взять и сказать об этом, а не подвергать меня умственной гимнастике.

Может, я и не в его вкусе, но я все же человек.

И заслуживаю большего, чем его дерьмовые перепады настроения и то, что он заставляет меня плохо себя чувствовать. Я не приставляла долбаный пистолет к его голове, вынуждая впихивать в меня член. Он сам это сделал.

Его челюсть подрагивает, а взгляд останавливается на чем‑то позади меня.

Когда я оборачиваюсь, мое лицо бледнеет, а в коленях ощущается слабость.

Там, посреди кровати, запятнав светло‑голубую простыню, виднеется лужа крови.

Я знала, что есть такая вероятность, но не думала, что все будет настолько плохо. Слышала, что у некоторых девушек вообще нет крови во время первого секса.

Очевидно, удача обошла меня стороной.

Выглядит так, будто гигантский член Феникса буквально уничтожил мою чертову вагину.

Проклятье.

Я размышляю, что лучше: сказать, что у меня начались месячные, или признаться, что я девственница, но Феникс уже выбегает из гаража.

Мне начинает казаться, что судьба действительно та еще сучка, потому что ситуация превосходит по силе унижения свиные помои и вошедшего Сторма, вместе взятых.