СССР 2010. Жить стало лучше, жить стало веселее!

На лавках, потягивая пиво и портвейн, расположилась компания, человек в десять‑двенадцать, а среди них нашелся и влюбленный джигит с кунаками. Правда, судя по пришибленному виду и тому, что им не наливали, положение у ребят было не самым высоким. Да и по возрасту остальные их превосходили. Навскидку, большинству было около двадцати плюс‑минус пара лет. Скорее это выглядело так, будто старший брат привел своих пацанов разобраться с обидчиком младшего.

– Оп‑па, кто тут у нас, – при виде меня компания затихла, а затем подал голос один, похожий на Васяна. – Эй, молодой, сюда ходи!

– Нах… иди, – я не остался в долгу. – Я тебе не шавка по команде бегать. Есть что спросить, подойди сам.

– Да ты попутал, гнида! – начал подниматься со скамейки говорливый, но в этот момент сосед схватил его за плечо.

– Погоди, Михась, остынь, – смутно знакомый парень встал и прищурился, вглядываясь в темноту, которую лишь слегка разгонял фонарь у подъезда. – Чобот, ты, что ли?

– Я, – скрываться я не собирался, да и этого пацана вспомнил, по рыжим волосам, точнее, вспомнил его погремуху. – Здорово, Ржавый. Меня, что ли, караулите? Совсем себя не бережете.

– Слышь! – снова попытался восстать родственник Васяна, но его снова оборвали.

– Да погоди! – Ржавый явно был в курсе моих похождений и не горел желанием связываться. – Чобот, тут такая ботва. Васька говорит, ты с его девкой мутишь.

– Передай своему Ваське, если он еще раз пасть свою откроет, я ему язык вырву. Я могу, ты знаешь. – Я распахнул куртку, демонстрируя значок Юниора. – А если Ленка мне пожалуется, что и дальше пристает, – переломаю ноги, будет на лекарства работать.

– А не много на себя берешь? – родственник, поняв, что они нарвались на кого‑то, кто им не по зубам, посмурнел, но все равно отступать не собирался. – Не по понятиям…

– Вы задолбали с этими понятиями, – на этот раз его перебил я сам. – В задницу их себе засуньте. Я по совести живу. А по ней, твоему братцу надо было руки переломать в тот момент, как он в первый раз их на девчонку поднял. Особенно после того, как сам на косяке попался. Я уже не говорю о том, что нападать на парня с девушкой тупо западло. Или, скажешь, нет? Ленка его бросила давно и правильно сделала. Да и братец твой извиняться не спешит, ему удобнее квасить с друганами. Так что идите в пень, косяков за мной нет ни по понятиям, ни по жизни. А если не согласны, давай сейчас все решим. Хоть по одному, хоть всей толпой, если по‑другому не можете. А то всего десяток человек привели, видать, так страшно было.

– Завязывай, Чобот, – поморщился рыжий. – Мы тут сидели просто, а как Васька прибежал, вместе и двинули. Нам‑то он наговорил, что ты сам задирался, но если ты с девчонкой был, то вопросов нет. Да и драться с Юниором дураков нема, тем более с тобой. Правду говорят, что ты Каленого завалил?

– Врут, – я поморщился, а когда пацаны чуть расслабились, добавил: – Я ему только перо в горло вогнал, а завалили менты. Маслину в голову всадили. То еще зрелище, надо сказать.

Такого парни не ожидали и замерли, словно их пыльным мешком огрели. Особенно ошалел Вася, уже немного протрезвевший и пожалевший, что вообще со мной связался. Ленка ему была в принципе не особо и нужна, по крайней мере, с ее слов, мириться он даже не пытался и лишь по пьяни выступал, мол, ты моя, и точка. Да и то дальше слов дело не шло, хватило одного обещания заявить в милицию. А тут портвейн слишком сильно на мозги даванул, вот он и решил выпендриться, а теперь жалел, но отступать не мог, и так брат дома взбучку устроит за вранье о том, что это на них напали.

Все это я буквально читал у него на лице, как, впрочем, и на мордах остальных. Кто‑то про меня что‑то слышал, все‑таки район один, и живу я не так уж и далеко. Кого‑то впечатлили последние фразы, так или иначе, но желание драться пропало у всех. Да его и не было особо, разве что у брата Васяна. Но и тот, поняв, что младший сам накосорезил, и впрягаться за него никто не будет, не спешил начинать месилово. Впрочем, у меня тоже было добродушное настроение, так что я решил дать парням возможность сохранить реноме.

– Ладно, мужики, – я запахнул куртку и демонстративно поежился. – Пойду я, а то рано на тренировку вставать. Если есть вопросы – забивайте стрелку, порешаем. Ржавый, у тебя мой номер есть? Вот и ладушки, маякнешь, чё как. Ну, бывайте.

И гордо удалился под взглядами двух дюжин глаз. Утром на самом деле нужно было на треньку, даже праздники для Михалыча не были причиной устраивать выходные. Там же меня ждало свидание с прекрасной Анастасией и ее шокером. Надо сказать, впервые в жизни меня пугала встреча с красивой девушкой, но и отказываться от нее я не собирался. Варварский метод уже начал давать свои плоды, я потихоньку учился контролировать сатори, а значит, можно было и потерпеть. Чай, не развалюсь, не сахарный.

 

Глава 6

 

Утро встретило меня уже немного набившей оскомину «Пионерской зорькой», но, с другой стороны, под нее проспать еще ни разу не получилось. Привычная десятикилометровая пробежка на максимальной скорости закончилась разминкой, а затем визитом к Михалычу. Точнее, к Анастасии и ее пыточному инструменту. Полчаса, и я выжат как лимон. Что не помешало Выгорскому еще полчаса гонять меня как сидорову козу по различным полосам и лишь потом отпустить, мол, иди отдыхай, праздники все‑таки. А вот дома ждал сюрприз, в виде суетившейся мамы, нарядившейся в какое‑то старье и доставшей резиновые сапоги. В коридоре лежали грабли, тяпка и топор, обмотанные тряпками, чтобы никого не поранить.

– Семушка, успел, думала, без тебя уеду, а взял ты ключи или нет, не знаю, – мама села на табурет, перебирая что‑то в большой сумке. – Садись завтракать, я блинов напекла. Со сметаной и вареньем, как ты любишь.

– Блины! – я быстренько помыл руки и кинулся за стол, ибо жрать хотелось просто зверски, тут же набив рот горячим тестом. – Фкуфняфина! А фы… ты куда намылилась с утра пораньше?

– Да на дачу хочу съездить, траву прошлогоднюю хоть убрать, а то перед соседями неудобно. – Мама подумала и, достав из холодильника шмат сала, положила его в сумку. – И так ничего не садим, а сорняки‑то лезут. Не по‑человечески это, людям вредить.

– У нас что, дача есть?! – я выпал в осадок, застыв с блином в руке. – Серьезно?

– Ты чего, Сем? – удивленно уставилась на меня мама. – Забыл, что ли? Еще от бабушки осталась. Мы, правда, там редко бываем, в основном я весной и осенью езжу, траву убираю, а тебя так и не вытащишь, но участок есть. Коля, правда, уговаривал его продать… ой… Семушка…

– Все нормально, мам. – Я усилием воли заставил себя разжать кулак, но улыбаться не стал, боясь, что это будет скорее оскал. – Правильно сделала, что не послушала этого мудака. И забудь уже о нем. Все, нет его, был и сплыл. Больше тебя никто и никогда не тронет. Я обещаю.

– Конечно, Семушка, конечно, – зачастила мама. – Все у нас хорошо будет.

– А хочешь, я с тобой съезжу? – вдруг у меня возникла идея. – Чего ты сама будешь там корячиться, когда такой здоровенный лоб рядом?

– Ой, да не надо, – попыталась отказаться та. – Я потихоньку‑полегоньку управлюсь да вернусь.