Старая переправа

Кстати, а от кого они бегут? Сейчас сайгаки перепрыгнут овраг, а разочарованные преследователи будут искать, кем бы поживиться, нечего стоять и рот разевать. Данил подошёл к обрыву, зацепил лопату ребром за край и, спустив ноги, повис на руках. Так прыгать не так высоко. Теперь одной рукой взялся за лопату. Она была зацеплена за край и вроде держала его вес. Задумка была такова: по лопате, как по верёвке, спуститься ещё ниже, тогда прыгать не придётся. Только он не успел спуститься до середины черенка, как полотно лопаты обвалило под собой землю. И парень, ударившись ногами, не удержался и мягко сел на пятую точку, продолжая держать лопату на вытянутых руках. Прислушался к ощущениям, всё ли цело. Вроде удачно слетел. Ещё ниже прыгать не пришлось, обвал сделал удобную насыпь. Почти удобную. Мелкие камушки набились в кроссовки, пришлось снимать обувь и вытряхивать. Первое, к чему он потянулся, это те камушки, которые блестели. Оказалось, ерунда – розоватые камни величиной с кулак, какие‑то слюдяные, и их можно покарябать ногтем. А уж если потереть друг об друга, то осыпались белым порошком. Вновь забрался на обвалившийся ком земли. Из него геолог был аховый, но когда‑то спорил с другом, как выглядит природный гипс, и тот как доказательство принёс кусочек камня. Почти такого же, только тот был белый, а этот розовый.

Сверху свесилась чья‑то любопытная морда, и Данил запустил камнем в её сторону. Попал! Морда заскулила и пропала, он даже не успел рассмотреть, кто это был. Вот специально так целить будешь – не попадёшь, а так кинул, чтобы скорее избавиться от разочаровавшего камня. Ведь парень спустился вниз больше из‑за них. Уж больно они блестели самоцветами на солнце. Подождал ещё со вторым камнем на изготовку, но морда больше не появилась, видно обиделась.

А что дальше делать? Идти вдоль расщелины не хочется совсем, это сверху она как просторная смотрелась, а снизу очень даже узкая, да и обвалиться может в любой момент; нет, по дну идти не вариант. Попробовал пройти, нет, неудобно просто, ногу даже не поставишь нормально, да и ощущение как в пещере. Данил вновь забрался на обвалившийся ком земли и снял обувь, вытряхивая камушки. А дальше?

Решил выбить в стене ямки для рук и ног. Ямки получились. А вот лезть по ним, прилипнув к стене, нет. Потому что ямки кончались на двухметровой высоте. Дальше роста не хватало вырыть, что‑то страшновато стало. Залез куда смог и лопатой начал сбивать землю. Земля с глиной охотно сыпались на верхолаза, залетая ему за шиворот. Вот сейчас копалось как‑то без устали, это не как с утра, когда выбор был, копать или не копать. Неизвестно, сколько времени прошло, но Данил наконец‑то выбрался из земляной ловушки. Весь в пыли и грязи. Но довольный. Радостное состояние быстро прошло, когда он увидел бескрайнюю степь впереди и представил, сколько по ней топать. А язык уже сейчас к нёбу присыхал. Да глина на зубах скрипела, как ни закрывал рот, всё равно полный.

Всё, никакие направления не интересны, только вниз – туда, где может быть вода. Получилось идти под острым углом к оврагу. Пройдя не меньше часа, Данил наконец‑то нашёл дол. Тот раскинулся километра на четыре в ширину, и нет, внизу воды не было. Это уже становилось проблемой, пить хотелось нестерпимо. Губы просто ссохлись. Язык стал ватным комком. Парень даже подобрал камушек, чтобы обсасывать его как леденец, вроде должно помогать и смачивать рот. Но на самом деле грязный камушек просто прилип к языку. Возможно, нужно было искать что‑то типа гальки, а пористый известняк натурально прилип к языку, своими капиллярами впитывая остатки влаги. Выплюнуть камень было нечем. Стряхнул его с языка рукой, а после ещё долго пытался осторожно отряхнуть с языка пыль, оставленную камнем. Эта пыль ещё долго хрустела на зубах.

Солнце жарило нестерпимо. Сразу умные мысли посетили, что нужно было вдоль оврага вниз идти, там на дне могла вода быть, хотя могла и не быть. Данил не стал возвращаться, а упрямо шел вперёд примерно посредине высоты склона, чтобы в случае чего можно было заметить опасность. Растительности тут было побогаче. По склонам рос кустарник, и внизу даже попадались островки зелёной травы. Особенно стали докучать сухие колючки, которые умудрялись осыпать свои семена в кроссовки, и приходилось часто скидывать обувь, чтобы вытряхнуть их оттуда. Сесть бы куда в тенёк, отдохнуть, но к кустам подходить было очень страшно.

Он резко остановился. Что это? Ему кажется? Километрах в четырёх виднелось что‑то любопытное, и явно рукотворное, – будочка небольшая, что ли. Это придало сил. Саднили ободранные руки, живот и натёртые ляжки, хотелось нестерпимо пить, несмотря на это, Данил прибавил шагу. Единственное, что смущало, будочка стояла вплотную к кустам, и подходить к ней было страшновато. Но, как говорят, любопытство сгубило не одну кошку.

Будка оказалась ржавой машиной, только вот какого‑то странного дизайна. Хоть размером она была с микроавтобус, первое, что приходило в голову: этот автомобиль с детских аттракционов сюда притащили. Очень низкие широкие крылья, как у машин двадцатых годов, под ними непропорционально маленькие колёсики, почти полностью вросшие в землю. Спереди очень узкий и маленький, словно клюв у птицы, капот. Под таким можно спрятать только двигатель мопеда, больше не уместится. За капотом узкая, словно стакан, кабина, к которой были выстроены небольшие мостики. Так как кабина была уже самого автомобиля, чтобы до неё добраться, нужно было пройти над крыльями. А за кабиной была крытая платформа. Не фургон, а именно платформа с крышей.

Подходить было страшновато, кто там сидит в кустах – проверять не было никакого желания. Чем ближе подходил парень, тем больше было видно подробностей. Стекла разбиты, только в одном углу торчали узкие длинные осколки. Это значит, что стёкла были не триплекс и даже не калёные. Возможно, застеклили обычным стеклом во время ремонтов. Имелось множество молдингов и эмблем. Наверное, это когда‑то блестело, а сейчас было всё ржавое. Кое‑где угадывалась выцветшая красная краска. Кустарник пророс сквозь дыры в авто. И тут внимание привлёк кустарник, заставив забыть про чудо‑автомобиль. Это же вишня. И куст с тёмно‑красными ягодами рос прямо через платформу.

Но кидаться за ягодой Данил всё‑таки не решился. А попробовал запустить в кусты камень. Камней, к слову, как назло, нигде не было. Нет камней, есть лопата, и он копнул землю, надавив на лопату что было сил, земля‑то здесь твёрдая. Однако лопата заскочила почти на весь штык. Грунт явно отличался, что заставляло задуматься, пришлось даже чуть выдёргивать инструмент. Подняв комок земли, он запустил его в заросли вишни, ожидая, что из него выскочит если не здоровый хищник, то парочка зайцев точно. Но из кустов никто не выскочил. Даня постоял, послушал, а потом решил всё‑таки подойти и постучать лопатой по кустам. Тишина!

Он не выдержал и сорвал сочную ягоду, закинув в рот. Ягода прилипла к нёбу, как будто это не вишня, а торон, с его вяжущими плодами. Парень раздавил ягоду между пальцами, сок брызнул в разные стороны. Ягода была сочной, это рот был слишком сухим. И путник начал закидывать безвкусные ягоды горстями. Косточки сначала не хотели выплёвываться, прилипая то к губе, то к языку. А мякоть не хотела глотаться. Прошло минут пятнадцать, как рот наполнился слюной, и он начал чуять привычный вкус вишни, а бобки начали привычно выплевываться. Сбив охотку, Данил достал баклажку и начал набирать ягоду в неё, попутно набивая живот. Прошло около пары часов, когда набралось четверть пятюшки, приоритеты сменились, и парня стала интересовать не вишня, а остатки цивилизации.

Автомобиль был сделан из очень тонкого железа, даже, скорее, из жестянки, и потому ржавчина мялась от касания. Вот он дотронулся до крыла, и рука провалилась, пробив в ржавой жести дыру. А что там за движок за капотом? Проколупал дырочку, в гнилом железе стало видно небольшой цилиндр двигателя, к которому подходили металлические патрубки. Роторный, что ли? Данил никогда не видел таких движков. А может, электрический, просто провода в металлических трубах.