Свет

Его магическая особенность – непробиваемая кожа, которая в будущем хорошо ему послужит, поскольку некоторые считают, что от него можно легко избавиться. Когда он станет королем, магия наверняка не раз спасет ему жизнь.

Бледное лицо Хагана слегка зеленеет, и я с неохотой тоже обращаю взгляд на принца Нивена. От омерзения при виде тела принца у меня сжимается желудок. Прошло пять дней с тех пор, как он, захлебнувшись ядом, рухнул в бальной зале своего же дворца. Его тело и тогда выглядело плохо, а сейчас выглядит еще хуже.

 

– Если после того, как я умру, ты выставишь мое тело на всеобщее обозрение, я буду преследовать тебя в кошмарах, – тихо шепчу я.

Словно я ничего не говорила, Ману все так же смотрит вперед с тем же вежливо‑сострадательным выражением, с которым мы оба невозмутимо наблюдаем за обрядом.

– Дорогая сестра, знай, что я никогда не устрою тебе таких безвкусных похорон. Я бы выставил тебя напоказ разряженной и блистательной, чтобы ты и после смерти обрела еще больше поклонников и любви.

У меня приподнимается уголок рта, ведь я знаю, что он говорит чистую правду.

– Вот почему тебе я доверяю сильнее всех.

Мы единственные на портике, у кого нет фиолетовой заплаты. Я, Ману и Кеон одеты в традиционную официальную одежду Третьего королевства в кремово‑синих тонах. Мои черные волосы подняты серебряными спиралями, а волосы брата, такие же густые и блестящие, как мои, лежат на спине гладкой полночной рекой.

– Бедный принц Нивен, – говорю я громко, чтобы услышали сидящие сзади люди. Некоторые кивают и шепотом вторят мне.

Удивительно, что те же самые люди, которые шептались и посмеивались над избалованным юным принцем, теперь притворяются, будто скорбят по нему. С другой стороны, смерти всегда удается создать неуместное обожание и лояльность. Но убийство? Это совершенной иной уровень фанатизма.

Здесь, в Пятом королевстве, я узнала две истины. Во‑первых, тут всегда холодно. Во‑вторых, жителям Рэнхолда больше по душе согреваться, разводя пламя сплетен. Нет лучше способа поднять дух.

Мне, как Королеве шепота, это на руку.

Слухи о той роковой ночи разлетелись по всему королевству. Позолоченный питомец обманом завладела сердцем Мидаса и украла его силу, а когда он объявил о помолвке, она обезумела от ярости и воспользовалась его магией против него же. Кроме того, девушка заморочила голову королю Роту и уговорила его помочь ей сбежать.

К несчастью для бедного Нивена, его смерть была омрачена более заманчивыми известиями. Например тем, что правитель Шестого царства мертв, а его позолоченный труп приклеен к стене бальной залы в замке Рэнхолд.

Должна признать, все это несколько отдает скандалом.

А еще эти сплетни о Хагане Фульке. Незаметный родственник, который и не помышлял когда‑нибудь занять трон. Родовитый холостяк, в ком никто не был заинтересован, почти стал королем. Он до сих пор не может поверить своему счастью и, кажется, ни разу не показал чувств из‑за кончины своего отца и принца.

Зачем ему это, если благодаря мне он станет новым королем.

Но не только о них судачит народ. Мое имя тоже обросло слухами.

Для них я – убитая горем королева, которая потеряла жениха и теперь желает объединить раздираемый мятежом Хайбелл, вернув Шестому царству стабильность.

Сплетни пожаром разнеслись по городу. Не сомневаюсь, что уже по всей Орее разлетелись тысячи ястребов с посланиями. Мы с Ману подтвердили, как все было, и теперь, когда прощальный обряд почти завершен, я могу сгонять это жаркое пламя сплетен куда захочу. Пока я у жителей на хорошем счету, могу заполучить желаемое в Шестом царстве и укрепить с ним союз.

По всей аллее гудит певческий голос, ударяя по ушам нежелательной волной. Кеон переминается с ноги на ногу, явно злясь, что нам приходится здесь сидеть, – и мы с Ману разделяем его чувства.

Наконец, раздается последний удар колокола, и советники Пятого королевства заворачивают тело принца в тот же пурпурный гобелен, что развешан на улицах. После этого они уносят его под ужасное песнопение, чтобы упокоить в усыпальнице рядом с отцом. На этом обряд заканчивается.

Зеваки на улицах не собираются расходиться. Им хочется посмотреть эту чудовищную процессию, потому что большинство вряд ли когда‑то еще увидит членов королевской семьи, не говоря уже о тех, что прибыли из соседних королевств. Они смотрят, как меня ведут с портика и через площадь. Зовут, когда я прохожу мимо пустого саркофага к своей карете, голубое знамя – единственное, что нарушает цветовую гамму Пятого королевства.

Ману и Кеон идут за мной, и мы возвращаемся к замку долгим и ухабистым путем. Я стараюсь казаться спокойной, когда поворачиваюсь к окну, машу рукой людям, которые выкрикивают мое имя. Они хотят взглянуть на меня. Большинство вспоминают моего почившего мужа, который внезапно скончался. И это довольно забавно, поскольку я не думала о нем с тех пор, как увидела его тело, дрейфующее в море.

Когда мы подъезжаем к замку, я прощаюсь с этим бесстрастным выражением лица, опускаю занавеску на окне и, вздохнув, откидываюсь на спинку.

– Как ужасно они почитают усопших. Не понимаю, почему жители Пятого королевства придумали такой бестолковый и нелепый обряд. Их традиции сильно уступают нашим.

– Ничего скучнее в жизни не видел, – говорит Ману, расставляя ноги шире, насколько позволяет тесное пространство. – Только представь: умираешь мучительной смертью у всех на глазах, а потом королевство выставляет твое разлагающееся тело напоказ. Все, умирая от скуки, пытаются взглянуть на твой труп и слушают, как кучка стариканов звонит в колокола и три часа подряд воет. – Его передергивает. – Истинная трагедия – это их пение.

Кеон бросает на него косой взгляд, но я хрипло смеюсь.

– Итак, сестра, – говорит Ману, обращая внимание на меня. – Собрала что‑нибудь интересное?

Он говорит о моей магии. Ману хорошо известно, что я всегда пользуюсь своей силой, будь то на публике или в уединении. Моя магия извлекает шепот, как пчела, собирающая пыльцу. У меня в голове постоянно звучат голоса, и я выбираю нужные, чтобы позже использовать их во благо для себя.

– Ничего, что не было бы нам известно, – признаюсь я. – Нивена любили только потому, что он от рождения был принцем и был молод. Но теперь все изменилось. Они ведут себя так, словно он их любимый юный принц, а еще с готовностью признали, что леди Аурен обманом заставила Ревингера убить Нивена или же отравила его сама.

– Хорошо, – грохочет Кеон, его голос всегда звучит на октаву ниже, чем у моего брата. – Хотя, подозреваю, теперь мы никогда не узнаем, был он отравлен или сгнил. Состояние его тела…

Я невольно морщу нос, вспоминая испещрявшие его тело чудовищные вены, выпученные глаза и рот, из которого шла пена…

– Да, его труп был не самой приятной картиной, – говорит Ману, теребя серебристые пуговицы на жилете. На кремовой ткани вышиты элегантные волны, а единственный яркий акцент в наряде – лазурно‑синий галстук на шее.

Если бы мне только удалось заполучить тайные записи Мидаса. Мы обыскали его покои, у меня наготове даже был личный расшифровщик, но его записную книгу нам так и не удалось найти. Наверное, он спрятал ее под рубашку, и теперь она превратилась в слиток золота, как и все его тело.