Свет зари
Правильно!
Кто его знает – как там эта самая шахта идёт? Высыпи землю внутрь (как решило бы большинство обычного народа) – а она через решётку на пол‑то и ссыплется! И первый же визит внутрь кого угодно, вызовет вполне законный вопрос – откуда просыпавшаяся земля на бетонном полу? И привет…
– Мы оба внутри, в трубе этой самой, сидели всю дорогу. За скобы карабинами зацепились – чтобы вниз не сверзиться. Так вот и ждали.
Тоже правильно.
– Всем отдыхать! «Самоделкину» – приготовить всё необходимое. Выходим сегодня ночью – я и «Самоделкин». «Фонарь» – донесение в штаб.
Вопросов никто не задавал – различные варианты дальнейшей работы были уже проговорены заранее. Раз командир решил идти сам – значит, основания для этого имелись.
И всё…
– Аслан, – присел Ведерников рядом с «Топтыгиным», – что скажешь? Твои впечатления от этого выхода?
Тот задумчиво пожевал сорванную травинку.
– Как тебе сказать, командир… Нет, шли, в целом, как обычно, по сторонам посматривали… Но сложилось вот у меня такое впечатление… – осетин на какое‑то мгновение призадумался, словно подбирая слова. – Точно даже и не скажу… но, знаешь, почудилось мне… Словом, будто не в первый раз по этой тропке ползу. А ведь не видел её никогда! Но знаю – куда ногу поставить, где прилечь…
– Хм! – покачал головою капитан. – Чудно!
– Сам понимаю… Старики про такое рассказывали, ну, кто совсем уж давние вещи легенды помнит, мол, было чувство похожее иногда у наших. Знали они – куда пройти и как ударить. Но – это ж когда ещё было! Живых, кто про то ведал, и не осталось‑то уже никого давно. И – опять же – это у нас! А горы, сам знаешь, стать особая – это тебе не лес с полями! Там с уважением ходить надобно, и с оглядкой…
– Не скажи! Лес – он тоже, знаешь ли, весьма непрост бывает!
– Так кто спорит‑то? – пожал плечами Гелоев. – Я к чему это говорю? Другой тут кто‑то нужен… кто в таких условиях воевать привык, кто лес чуять может.
– И‑и‑и! – присвистнул капитан, – где ж я такого спеца сыщу? В тайге какой дремучей, разве что… Нет уж… будем воевать тем, что есть!
Он поднялся.
– Ладно, отдыхаем… «Гусь» – на часах! «Фонарь» его меняет…
Ночь.
Она бывает разная.
Светлая – и темная, как уголь.
Лунная, когда словно читать можно.
И совсем безлунная, когда светят только звёзды.
Дождливая или пасмурная.
Морозная или ветреная – у каждой есть свои особенности.
В светлую ночь лучше видно, понятно, куда поставить ногу и как удобнее обойти препятствие. Но и противник тоже хорошо может всё видеть! Так что, не факт, что светлой ночью лучше работать.
Темная – казалось бы, самое то!
Но приборов ночного видения никто не отменял!
Стало быть, и этот вариант – далеко не самый лучший.
Дождь… ну, и у него есть свои преимущества. Плохо работает всякая аппаратура наблюдения, неважная слышимость…эдак, подберётся к тебе вражеский диверсант – а ты и не учуешь ни хрена…
Мороз – плох для того, кто не по погоде одет. А всякая техника в такую погоду, временами, так даже и эффективнее пашет! Только батареи вовремя меняй.
Ветер – он тоже на слышимость влияет, и очень даже существенно! Да и всякие там ветки и кусты мотаются на ветру, порою такие фигуры выстраиваются…
Эта ночь была ветреной.
– Пост… – прошептало в наушниках.
Активные наушники – хорошая штука! Всякий шорох и шепот слышно издалека. Правда, и тут есть определённые минусы… но плюсов, всё же побольше будет. Вот и тут – стоило только «Самоделкину» шепнуть – и капитан тотчас же замер, слившись с землёю.
Теперь – ждём пересменки.
По прикидкам, ещё полчаса, как минимум.
Фролов, стараясь двигаться помедленнее, вытащил из‑под накидки тонкий, словно покрытый мехом, хоботок направленного микрофона. «Мех» – это для защиты микрофона от ветра, чтобы слышать не мешал. Это Гелоеву просто – он противника, буквально, чует. А у нас таких способностей нет, зато – техника соответствующая в наличии имеется!
Хоботок микрофона шевельнулся туда‑сюда… замер…
Есть дыхание!
Даже тихо сидящий человек редко бывает совсем уж бесшумным и незаметным. Его выдаёт тепло – и здесь может помочь тепловизор. Или, как в данном случае, дыхание – ведь совсем не дышать человек тоже не может. Во всяком случае, долго не может…
Вот и сейчас, хотя часового и не видно за железобетонной стенкой стандартной огневой точки, звук дыхания всё же можно услышать.
Здесь он, никуда не ушёл.
Ждём…
Верхушки деревьев далеко слева озарились всполохом – отсвет фар!
А фары у нас тут могут быть только одни – грузовик с дежурной сменой охраны. Ага, так вот, значит, как часовые понимают ночью когда надобно с постов выбираться! Это днём они что‑то там видеть могут, а вот ночью – эти самые отблески им помогают.
В огневой точке завозились, лязгнул металл, часовой что‑то проворчал под нос… Собирается, стало быть.
Звук шагов!
Он пошёл!
Торопливо выключив микрофон и спрятав его в карман, «Самоделкин» скользнул вперёд. Поднырнуть под проволоку, подставив под неё заранее заготовленный колышек, скатиться в окоп, поводя вокруг стволом бесшумного пистолета – готово!
