Темные времена. Книга 3
И вообще. При чём тут история сына барона? Товарищ в латах явно не он. «Моему» мертвецу хорошо за тридцать, он бородат и, как бы это сказать, цел. Никто его не ел, ну, разве что содержимое брюшной полости подевалось куда‑то.
И почему «видение» так долго и настырно показывало мне амулет? Как он лежит в углу пещеры, тускнеет, покрывается трещинками, как его периодически пробуют на зуб щенки нескольких поколений, как цепочка покрывается грязью и свалявшейся шерстью и через годы превращается в толстую шерстяную нить? А дальше вообще интересно получилось – один из щенков заигрался, запутался в этой нитке‑цепочке, да так и не смог от неё избавиться. Молодой волк рос, нить натягивалась на могучей шее, пока не вросла в кожу. Снаружи осталась только бусина.
К чему это всё? Непонятно.
Ох, чувак в латах, кто же ты такой? Даже смерть твою не показали.
Наверное, нужно всё‑таки внутренности искать.
Я стала наворачивать круги вокруг холма, заглядывая под каждый куст волчьей ягоды и расковыривая кучи и кучки костей. Большей частью животных, но попадались и человеческие. Потом поднялась на пологую вершину и принялась копошиться там. Мать стаи практически всё время была рядом – ходила, нюхала, недовольно скалилась, но рассекретить меня всё никак не могла.
Наконец‑то старания мои были вознаграждены. Искомое нашлось под одним из кустиков.
Зелье снова пить не пришлось – бафф всё ещё не спал, так что я просто тронула кишки пальцем.
* * *
Молан испортил свою судьбу где‑то здесь. Проблема в том, что случилось это пятнадцать лет назад, когда он, молодой и глупый, поддавшись влиянию более старших товарищей, обидел и убил молодого паренька, полного надежд. И ведь поначалу Молана даже совесть не мучила! Зарвавшихся выскочек и глупцов нужно учить, а тот мальчишка как раз и был таким.
А потом Молан женился. Супруга попалась покладистой, тихой и вроде бы здоровой. И рожала исключительно сыновей, правда, мёртвых. Похоронив троих, Молан отвёл жену в храм богини Любви и Жизни и провёл ритуал отречения. Раз жена настолько порченная, пусть отмаливает.
Затем была вторая жена, а потом третья. Десятки любовниц. И только через пятнадцать лет и двадцать мертворождённых до Молана дошло – его наказали боги. Дело не в женщинах, дело в нём. Пришлось снова идти в храм, первая жена, ставшая к тому времени уважаемой жрицей, едва скрывая презрение, посоветовала ему очистить жизненный путь.
«Все грешат. У многих грехи пострашнее твоих. И большинству они никак не мешают. Но бывает минута, когда на человека смотрит кто‑то из богов. И, если совершить нечто недопустимое в эту самую минуту, можно навлечь на себя наказание. Думай, Молан: когда на тебя смотрели? Почему наказание именно такое?»
И он сразу вспомнил заносчивого барчука. И понял. И вот теперь он бродит по болоту, ночует у нечестивцев, чтобы не гневить светлых богов своим присутствием среди праведников, и пытается вспомнить, где пятнадцать лет назад они с товарищами бросили труп.
Молан хотел найти его, похоронить по всем правилам, а затем вымолить прощение. Но с каждым днём надежда совершить задуманное таяла.
Бесцельные походы по топям в конце концов привели его к волчьему логову. Молан не хотел связываться с голодной сворой, поэтому торопливо ушёл, пока его не унюхали.
И практически нос к носу столкнулся с матёрым волком. Животное не стало проявлять агрессию, даже попятилось, не желая в одиночку противостоять человеку, закованному в металл, но потом вдруг вздрогнуло, остановилось и шумно принюхалось.
Молан, медленно вытаскивая меч из ножен, тоже попятился. Он очень надеялся, что волк всё‑таки не станет нападать. На шум обязательно заявятся остальные звери, всё‑таки логово совсем недалеко. С огромной стаей даже опытный мечник справится с трудом. С другой стороны, на нём тяжёлые доспехи, которые попробуй ещё прокусить. Все зубы обломаешь. Ничего зверьё ему не сделает.
Решившись, Молан напал первым. И зря: волк взвыл, как показалось воину, торжествующе, и прыгнул вперёд. Его звериное тело увеличилось на глазах, шерсть почернела, а глаза налились красным.
Последнее, что увидел Молан – небольшой шарик чёрного цвета на груди животного.
Глава 6
Итак, что мы имеем? Тьму с материнскими повадками, личную вещь мученически погибшего человека и зверя, который стал с данной вещью единым целым. И это не оборотень, так что я была права по поводу того, что данная специализация доступна только геймерам. Волк не превращается в человека, он просто, ну, как бы это… В общем, большой, злой и сильный. Этакий чудовищный шерстяной мститель, полумагический хищник. И у него зуб на мужиков. Возможно, если бы чудак в латах не заявился в Топи, волчок так и остался бы простым, обычным зверем. Но вот, бусина среагировала на одного из убийц Лапирда и превратила животное в монстра. Возмездие свершилось. А остальные жертвы – это вроде продолжения банкета.
Не знаю, есть ли в этой лохматой черепушке остатки мыслей и эмоций юного барона, или так далеко сценаристы не закапывались в сюжет, но надеюсь, по мере продвижения по квестовой цепочке информации прибавится.
Вы узнали, кто и почему убивает мужчин на болотах
Следующий этап задания: выследить и убить чудовище
Дополнительно: поговорить с бабушкой Ильзой
Ну, дополнительный пункт можно не выполнять. Хотя, по моему опыту, лишним он обычно не бывает. Возможно, травница, выслушав рассказ о моих похождениях, даст какую‑нибудь подсказку, облегчающую поиск. Но теоретически, наткнуться на волка‑психопата я могу и без этого.
Да и Ильзы дома нет. По крайней мере, не было, когда я заглядывала к ней в последний раз. Хотя обычно НПС привязаны к определённому месту, и их исчезновение продиктовано какой‑нибудь внутриигровой логикой. Возможно, тогда мне нельзя было с ней говорить, а сейчас она готова к диалогу, раз уж условия задания предлагают посоветоваться.
В общем, решено. Сейчас попробую поискать лохматое чудо‑юдо здесь, у волков, а если уж не найду, отправлюсь к Ильзе. Чтобы зря не бегать.
Я спустилась к подножию холма и стала прикидывать, какой из многочисленных лазов мне подходит. Снаружи я давно брожу, нужного волка так и не увидела. Возможно, он под землёй. Хотя, конечно, мог вообще уйти от стаи, всё‑таки не совсем зверь. Его свои же прогнать могли.
