Тени Серебряной Лесовии
Надя прочитала письмо:
– Котенок, я думаю, Дед Мороз подарит тебе самое красивое платье и самую красивую шубку!
А Лана уже разливала заварку по чашкам, в микроволновке подогревала пышные румяные пирожки с капустой, мелкой соломкой нареза́ла спелые красные яблоки, доставала из холодильника апельсиновый джем и выкладывала его в маленькую розетку в форме совы.
– Приятного всем аппетита! – Лана отпила травяного чая и откусила румяный пирожок. – Мама у нас чудесница!
Злата подбежала к столу, вдохнула аромат пирожков.
– Мама классная и руки у нее на месте! Не то что у некоторых! – она звонко расхохоталась, и смех ее эхом разлетелся по дому.
Лана не сдержалась и расхохоталась следом за Златой, Надя тоже не выдержала – рассмеялась. Все знали: если Злата мыла посуду, то непременно разбивала что‑нибудь, а когда протирала что‑то хрупкое, все это ломалось и крошилось мгновенно. Ее напора не выдерживал ни один предмет. Один раз, не сдержавшись, мама сказала:
– Руки у Златы крюки, непригодные для работы!
Злата сначала очень обиделась, а потом, хорошенько поразмыслив, решила не расстраиваться: «Ну и пусть сами убираются! Тоже мне, напугали!»
Неожиданно затрещал домашний телефон – он звонил крайне редко, все больше по каким‑то пустякам.
– Кто бы это мог быть? – Надя насторожилась.
– Ничего интересного, можешь не подходи‑ить, – протянула лениво Злата. – Зачем зря бегать?
– Мне как‑то неспокойно, лучше уж подойду, а то потом надумаю себе всякую ерунду и переживать буду, – Надя быстро встала со стула и подняла трубку.
– Надь, это ты? – кричала трубка голосом дяди Вити.
– Да… – тихо и напряженно ответила Надя.
– Если ты на громкой связи, выключи.
Злата забеспокоилась. Надя улыбалась близняшкам, но только губами – глаза ее выражали испуг.
Лана тихо спросила:
– Все в порядке?
Надя кивнула и отошла в сторону, еще раз взглянув на девочек; Злата и Лана отложили свои пирожки, пытливо вслушиваясь в тетушкин разговор.
– Похоже на то, что… – промычала трубка.
Дальше Злата не расслышала.
Надя опустилась в кресло и закрыла лицо руками. Злате показалось, что тетушка плачет, – она подошла, обняла ее и твердо сказала:
– Все будет хорошо. Не расстраивайся! Что‑то с твоими картинами произошло? До места не доехали? – Злата гладила Надины светлые локоны, собранные в длинный хвост. – Давай я тебе косичку заплету? – девочка бережно заплела тетушкины волосы в толстую косу. – Лан, принеси какую‑нибудь резиночку!
Лана встала из‑за стола, вывернула большие карманы своей пижамы и протянула сестре голубую резинку.
– Не смотри на меня так! Другой у меня все равно нет, – Лана заботливо погладила Надю по руке. – Давай ты в этом году на выставку не поедешь? Ну ее, эту выставку!
– Милые, доешьте все, а мне надо Борису Яковлевичу позвонить, – Надя еще раз обняла близняшек и крепко прижала их к себе. Потом она поднялась наверх, к себе в комнату.
– Пойдем послушаем, что у нее случилось! Может, чем‑нибудь помочь сможем, – Злата схватила Лану за руку и потащила на второй этаж; та упиралась и тихо шептала: – Зачем ты? Подслушивать нехорошо.
Крадучись на цыпочках, чтобы тетушка их не услышала, они подошли к деревянной двери в Надину комнату – она была прикрыта, и Злата, чтобы лучше слышать, прислонила к ней ухо: – Ну, чего стоишь как статуя? Иди сюда! – она махнула Лане рукой.
– Мне не нравится подслушивать. Это противно, – ответила сестра.
– Надя нам не чужая, мы для дела стараемся. Ты что, не видела – она белая как моль убежала? Точно что‑то серьезное произошло. Заодно и узнаем. Или ты думаешь, она нам сама все расскажет?
Лана неодобрительно покачала головой, но все же прислонила ухо к двери.
Из глубины комнаты доносились рыдания – тетушка объясняла Борису Яковлевичу, что не может присутствовать на выставке по семейным обстоятельствам, и неожиданно из комнаты донесся ее истерический крик:
– У вас душа есть? Как вы себе это представляете? Сергей в больнице, даже врачи не знают, выживет он или нет!
Тревога мгновенно передалась близняшкам, как передается опасный вирус.
– Нет! Не может быть! Папа! Папочка! – Злата с Ланой сползли по двери на пол.
– Это я виновата, это мой злой язык папу сгубил! Папочка, почему тебя завалило?! Зачем ты на работу пошел, мама же просила тебя дома остаться?! – Злату обуял ужас, ей захотелось прижаться к папе, услышать его заразительный смех и твердые слова «Все будет хорошо!»; дурацкая шуба была ей больше не нужна – лишь бы папа остался в живых.
Лана прикрывала мокрое от слез лицо трясущимися ладонями:
– Почему он? Ты можешь сказать, почему он?
Злата дернула Лану за рукав:
– Ты что, нашего папу не знаешь? Кто может его остановить? Он первым идет, если очень опасно, он же за каждого ответ держит! Неужели не помнишь? Сколько раз он нам рассказывал… – прошептала Лана.
– А кто нам его вернет? Мне мой папа живым нужен! – с отчаянием выкрикнула Злата; внутри у нее появилась невыносимая ноющая пустота. Ей даже на миг показалось, что она увидела качающие серые тени людей, надвигающихся на нее, – в страхе она закрыла лицо руками, сквозь серую дымку до нее донесся голос сестры:
– Мне тоже, – шептала та. – Я тоже люблю папу!
От слов сестры Злата окончательно пришла в себя:
– Ты что, не понимаешь, о чем я говорю? Нам нужно что‑то делать, не сидеть же сложа руки!
Неожиданно дверь распахнулась. Злата и Лана вбежали в комнату – перед ними стояла тетя Надя с красными от слез глазами.
***
Скрипнула входная дверь, и раскрасневшаяся с мороза мама, усыпанная искрящимся снегом, как Снегурочка, вошла в прихожую.
– Ух, сколько намело! – она поставила пакеты на пол, торопливо сняла сапоги, бросила на бежевый лаковый комод норковую шапку, стряхнула снег с кашемирового черного пальто. Снежа излучала приподнятое настроение, и оно сияло, как снег на солнце. – Почему меня никто не встречает? – с удивлением спросила она. В руках у нее было два огромных пакета с продуктами. – Ваша мама пришла, вкусненького принесла!
Со второго этажа спускались присмиревшие, зареванные Злата и Лана, следом за ними шла Надя, на ее обычно радостном лице читалась скорбь.
