Тропа через Морхейм

– Ничего подобного! И не важно, как теперь называется это проклятое Небом и Землей место! – грозно подбоченился сид, одетый с ног до головы в коричневый бархат. – Господин Охотник, вы за работой пришли или за неприятностями?

– И за тем и за другим, мастер Вивикус, лишь бы платили жизненной силой, – усмехнулся сварт, наблюдая за вельможей, раздувшимся от негодования, словно бычий пузырь. – В чем подвох? Целых сто лет жизни даете. Невиданная щедрость. Вам жить надоело?

– Нисколько, господин Охотник. Вам этого никогда не понять, но я – благородный дворянин, наделенный бессмертием. Сотней лет больше, сотней лет меньше – какая разница? Но искусство требует жертв! Сразу предупреждаю: в случае некачественного выполнения работы этой жертвой станете вы. Я сдам вас властям на первом же магическом перекрестке дорог, и вы будете уже шестнадцатым по счету мошенником, выдавшим себя за Ohner les Morheim!

Сварт магическим образом посмотрел на стены мастерской, чтобы убедиться, что за ними не прячется стража короля Сидвиллиата, но никого не обнаружил, если не считать трех скелетов в подсобке.

– Что вы подразумеваете под «качественной работой», мастер Вивикус? – решил на всякий случай уточнить Охнэр, чтобы избежать вечного заточения в подземельях Сидерхолла.

– Ингредиенты должны быть собраны в указанном виде! – окончательно потерял терпение благородный сид и яростно ткнул пальцем в список, который снова и снова перечитывал сварт.

Охнэр многозначительно кивнул и надолго замолчал, что делал только в двух случаях: когда понимал абсолютно все или не понимал решительно ничего.

Его угрюмая растерянность не скрылась от внимания вельможи, который патетически воздел глаза к потолку.

И тут до сварта дошло.

– Мастер Вивикус, вы хоть раз видели бедро испуганной жрицы? Или кожаное седло для лошади? Вы лошадь хоть раз в жизни‑то видели?

– Я благородный дворянин и не перемещаюсь на животных, словно грязный сидши! – топнул ногой сид. – Кто из нас двоих Ohner les Morheim?! Я или вы?!

– Я, – улыбнулся Охотник.

– Вот и катитесь portalе na heruvalio! Я плачу – вы ищите! И доставляете в надлежащем виде! Иначе я посажу вас в тюрьму! Это мое последнее слово!

С этими словами Мастер художественных искусств Его Величества Сидвиллиата Среброликого выставил сварта из мастерской, с грохотом захлопнув за ним дверь.

***

Охнэр, словно ястреб, кружил возле поселения, в котором жили лишенные магии сиды, которых более удачливые собратья по крови презрительно называли «слугами» или «грязными сидши».

Раса сидов постепенно лишалась магии. Барды Сидхейма не могли сойтись во мнении, из‑за чего это происходит: одни говорили, что во всем виновато кровосмешение, другие корили злоупотребление магией, третьи утверждали, что мир изменился после войны, из‑за которой магические жили в небе и земле разорвались.

Сидши мог родиться или стать таковым любой сид в любой семье – даже в королевской.

Всех лишенных или лишившихся магии сидов принудительно отправляли жить в Долину Несир или Плешь – так сварты называли каменистое плато, на котором из‑за обилия железа не действовали законы магии.

– Тьма Земная! – выругался сварт, снова упираясь в невидимый барьер, который не пропускал черное колдовство, бурлящее в его теле. – Мне нужна эта проклятая лошадь. Сто лет жизни на дороге не валяются!

Охотник хотел уже плюнуть на заказ мастера Вивикуса и пойти на заработки к Старому Тракту, как вдруг увидел знакомого сидши, устало ведущего в поводу коня.

– Доброго пути, господин Охотник. С чем пожаловали к нам? Снова мед привезли? Или яд?

– Доброго пути, господин лекарь. Никак нет. Заказ выполняю. Промышляю сбором ингредиентов. Не окажите помощь в поиске некоторых?

– Конечно, господин Охотник, – холодно улыбнулся сидши, – я всегда помогаю друзьям, но только за ответную услугу.

– Договорились, господин лекарь, – понимающе усмехнулся сварт, который тоже никому не помогал бесплатно, – что у вас случилось?

– Все как всегда, – устало ответил сидши и опустил глаза, – Ливердин пошел в топи и исчез. Если его тело не сжечь, то когда‑нибудь я снова увижу его по ту строну Тропы…

Сидши посмотрел в сторону Морхейма, прячущего в своем чреве сотни тысяч неупокоенных мертвецов и вздохнул.

Сварт все понял.

Он молча протянул сидши пергамент, испещренный зеленой вязью, чтение которого вызвало саркастическую улыбку на изможденном лице бывшего дворянина.

– Узнаю почерк Мастера Вивикусариона. Этот плут опять создает магические краски. Ничего сложного, господин Охотник. Почти все ингредиенты у меня есть: кожаное седло – на моей лошади, спинка мыши – в моей мышеловке, голубая кровь – в моих венах, паук, замышляющий преступление, в моих волосах, а блоха в родильной горячке…

Сидши нервно хохотнул и почесал грубую домотканую рубаху.

– Напасть какая‑то. Блохи размножаются со страшной силой, господин Охотник. Нет от них покоя ни зверю, ни сидши. Неизвестно, что хуже – они или орда мертвецов.

– Орда блох, господин лекарь, – серьезно ответил Охнэр, – эта мерзость переносит болезни, из‑за которых ваша братия и вымирает. Этак от вас скоро ничего и не останется. Кто тогда будет кормить Морхейм?

Сидши улыбнулся и язвительно прищурился.

– Идите в Вилморские болота, господин Охотник. Там оглушите лягушку и найдите влюбленную жабу. Только не целуйте ее – прекрасным принцем все равно не станете.

– Не буду, – честно пообещал сварт, – я уже был принцем, и ничем хорошим это не закончилось.

– Бедро испуганной жрицы могут продавать на Черном рынке в Разломе! – крикнул вдогонку Охотнику сидши.

«Все‑таки сжигать мертвецов намного проще», – подумал Охнэр, направляясь в сторону темной громады Морхейма.

***

Вилморские болота кишели не только блохами, лягушками, жабами и пауками, но и нежитью, которая сонно блуждала по топям, игнорируя сварта.

Черная земля Морхейма сразу же вытянула из него всю честно заработанную и бесчестно украденную жизненную силу, поэтому мертвецы приняли его за своего.

Правда, они не предлагали вместе поохотиться на живых или выпить жизненную силу из трупа Ливердина, тело которого он так и не нашел.

Когда Охнэр спрятал в дорожную сумку призывно квакающую жабу, никто из мертвецов не обратил на него внимания, но когда оглушил лягушку, один из них повернул в его сторону голову.

Судя по истлевшей одежде, это была жрица Богини Жизни, одна половина тела которой была изувечена огнем, а другая – сияла белизной.

Мертвая сида настойчиво потребовала, чтобы сварт отпустил жабу и привел в чувство лягушку.