Тропа через Морхейм

Ничего странного в этом не было.

Нежить Морхейма придерживались устоявшихся веками привычек и ценностей, поэтому жрица, будучи защитницей природы, словно в насмешку над своей извращенной сутью, защищала любую жизнь, даже будучи мертвецом.

Сварт приставил к брюху лягушки нож, угрожая вспороть ее, если жрица не укажет путь к трупу Ливердина. Движимая обетом Богине Жизни, она провела Охотника в заболоченную рощу, в центре которой росло здоровое на вид дерево, что было большой редкостью для пораженного черной хворью Морхейма.

– Тьма Земная! – выругался Охнэр, когда увидел тело сидши, опутанное корнями сияющего жизненной силой дерева.

– Divmara Morhana, – почтительно произнесла на высоком наречии мертвая жрица, преклонив колени перед символом Богини Жизни. – Atara Tyatta den mora les Morheim! Van sonne nikua gesera lino! Eles van hi karma Alvheim mor Belhor!

«Владычица Морхана, – мысленно перевел сварт. – Восстань, Высокая, из гробницы Морхейма. Очнись от вечного сна и разорви наузы. Отомсти Альвхейму и уничтожь Бельхор».

Охнэр присвистнул.

Королева Проклятых! Только этого ему не хватало! Он сбежал из Свартхейма не для того, чтобы попасть из огня в полымя.

Сварт чиркнул кресалом и поднес горящую плашку к трупу Ливердина, но тот вдруг открыл глаза и с мольбой посмотрел на него.

– Убей ее, – с трудом произнес сидши и закрыл глаза – уже навсегда.

Охотник кивнул.

Предсмертную волю он чтил так же, как мертвая жрица – свои обеты, к тому же он убил бы ее в любом случае: из ее бедра получится отличный ингредиент.

Сверкнуло лезвие ножа, и голова сиды бесшумно отделилась от тела, плюхнувшись в зловонную болотную жижу. На лице мертвеца застыло выражение испуга, ведь жрица так и не успела закончить обряд. Губы ее продолжали бесшумно шевелиться, повторяя снова и снова заклинание призыва.

Раздосадованный сварт наступил на отрубленную голову, чтобы глубже погрузить ее в болотную вязкую землю, покрытую мхом и плесенью.

Вдруг, движимый тревогой, Охнэр магическим образом посмотрел себе под ноги и ахнул – он стоял на куполе древнего подземного храма, в котором спало что‑то… живое.

Охотник мотнул головой, и наваждение исчезло.

В Морхейме живут только мертвецы.

Одного из них он потащит на своем горбе в Плешь, чтобы сжечь. Бедро другого разделает, чтобы выполнить заказ мастера Вивикусариона. Третий продолжит спать в этом проклятом месте и никогда не выберется отсюда, ведь он сожжет воскрешающее дерево Богини Жизни. Прямой сейчас.

– Спи вечным сном, Divmara Morhana, – тихо произнес Охнэр, смотря на языки пламени, – только нежить ждет твоего возвращения.

Сварт собрал добычу и бодрым шагом направился в сторону поселения сидши под оглушительное кваканье влюбленной жабы.

***

Сидши ждал Охотника возле границы поселения, держа за удила коня, на котором больше не было кожаного седла – вместо него через спину был переброшен холщовый мешок.

– Здесь все необходимое для мастера Вивикусариона, – произнес сидши, протягивая торбу, – надеюсь, вы добыли остальные ингредиенты.

– Благодарю, господин лекарь, – ответил сварт, отдавая кожаную сумку с прахом Ливердина, – удобрите пеплом землю, говорят, так она лучше плодоносит.

– Непременно, господин Охотник, – одними губами улыбнулся сидши, – может быть, встретили что‑нибудь необычное?

– Я вас умоляю! Что может быть необычного в Морхейме? Толпа живых мертвецов шляется по болотам в поисках крови, а в свободное время подкармливает воскрешающее дерево. Совсем ничего необычного, – ухмыльнулся сварт.

Сидши с тревогой посмотрел на черную глыбу проклятого леса и покачал головой.

– Ливердин искал такое дерево, чтобы воскресить дочь, но это была глупая затея, господин Охотник. Мы пытались его отговорить. Мертвецы не возвращаются к жизни.

– Обитатели Морхейма с вами не согласятся, господин лекарь, – серьезно ответил сварт.

На том они и распрощались.

Плешь осталась далеко позади. Редколесье Долины Несир сменилось холмистой местностью, покрытой изумрудно‑зелеными курчавыми лесами Пограничья.

Ровно в полночь сварт постучался в дверь мастерской Мастера художественных искусств Его Величества Сидвиллиата Среброликого.

– Почему так долго, господин Охотник? Я уже решил, что вас задрал медведь! – набросился на Охнэра вельможа, возбужденно роясь в мешке с ингредиентами. – Небо и Земля! А это еще что такое?!

– Бедро испуганной жрицы, мастер Вивикус, как вы и просили, – недовольно ответил сварт, переминаясь с ноги на ногу на пороге мастерской, ведь в дом его так и не впустили, ибо он – нечисть.

– Уберите эту мерзость! Немедленно! Я просил вас добыть бедро испуганной жрицы, а не кусок мертвечины! Небо и Земля! Да оно еще живое! – воскликнул сид и с отвращением отшвырнул сумку. – Это обман! Мошенничество! Я посажу вас в тюрьму!

– Постойте, уважаемый мастер Вивикус, – с угрозой в голосе произнес Охнэр, сжав кулаки, – я выполнил условия сделки и добыл все ингредиенты согласно перечню, поэтому неизвестно кто кого еще посадит. И на что.

Охотник бросил злобный взгляд на деревянные грабли, стоящие возле порога мастерской, что не укрылось от зоркого глаза мастера Вивикусариона.

– Да как вы смеете! Я благородный дворянин!

– Уже слышал это, поэтому рекомендую вам сдержать ваше благородное слово, иначе начальнику стражи пожалуюсь я. Скажу, что промышляете трупоедством. Неизвестно, чем вы вообще занимаетесь в своей мастерской. И почему у вас спрятаны скелеты в подсобке.

Праведный гнев вельможи сразу же испарился, и он уже более спокойно продолжил:

– Давайте договоримся, господин Охотник. Мы с вами оба благоразумные… хм… существа. Я закрою глаза на вашу оплошность, возможно, вы и, правда, не знаете, что «Бедром испуганной жрицы» благородные дворяне Сидхейма называют белый цветок, растущий в топях Морхейма. Так и быть, так и быть. Я дам вам дополнительное поручение, и наша сделка будет завершена…

Охнэр скрестил на груди руки, ожидая подвоха или невыполнимого поручения, но мастер Вивикусарион, испуганно оглянувшись, прошептал: