Ученица олигарха

Маленькую вентиляционную решетку у самого пола.

Валенсия села на корточки, отвернула ногтем пару хлипких болтов, осторожно, чтобы не греметь, сняла решетку. После чего растянулась на полу и с опаской заглянула в темный проем.

Там было пыльно и грязно, тянулись перепутанные провода, чуть дальше блестели каплями водопроводные трубы. А за трубами, примерно в пяти метрах от нее, светлел такой же вентиляционный проем.

Она не сразу поняла, что видит. А когда поняла, едва сдержалась, чтобы не завизжать.

В отверстии напротив на нее не мигая смотрели красные глаза.

Узкая темная морда существа казалась почти человеческой. Только вместо носа чернела треугольная дыра.

Существо с шипением втянуло воздух, рыкнуло и исчезло.

Валенсия отпрянула в сторону, пытаясь унять панику. Сердце стремилось выпрыгнуть из груди, как бешеное. Трясущимися руками она прикрепила решетку обратно. С трудом встала, держась за стену. Ноги дрожали.

Звуков за стеной больше не было слышно. То ли их заглушало буханье сердца. То ли те, кто их издавал, притаились и чего‑то выжидали.

Она медленно двинулась прочь по коридору, то и дело оглядываясь. Мрак впереди и позади сгущался, словно даже оставшиеся лампы постепенно гасли.

Черная скособоченная тень стремительно пересекла вдали темноту коридора и скрылась в одной из пустых комнат.

Валенсия замерла. Ее трясло. Бежать назад. Там охранники. Они гандоны, но они понятные гандоны, известно, что им надо. Пусть трахают, сейчас ей это даже необходимо. Расслабиться и ни о чем не думать.

Она сделала шаг назад и снова замерла.

«Никогда не беги от страха. Страх догонит и вцепится в спину. Иди ему навстречу. У груди есть шанс победить. У спины – никогда.»

Тебе легко так говорить, Банзай. У тебя позади ВДВ и Афган с Чечней. Что тебе какие‑то красноглазые уроды?

Но ноги уже сами несли ее вперед.

Она, стараясь не дышать, приблизилась к открытой двери и заглянула внутрь.

Тень черным пятном выделялась на фоне окна с сияющими башнями небоскребов. В руках у нее был то ли журнал, то ли папка с бумагами. Она перелистнула страницу и включила фонарик, выхватив из темноты лицо.

Валенсия шагнула внутрь.

– Что ты здесь делаешь?

Барби пронзительно взвизгнула и подскочила на месте.

– Какого хрена?!

– Что ты. Здесь. Делаешь?

– Это не твое дело, шлюха. И не твоя комната. Проваливай.

– И не твоя.

– Это комната моей подруги. Я имею право здесь находиться. Ты –нет.

– Здесь уже давно никто не живет. Ты пробираешься сюда ночью, как воришка. И говоришь, что имеешь на это право? Что у тебя в руках? Дай посмотреть.

Валенсия протянула руку.

Барби размахнулась и выбросила бумаги в открытое окно.

Папка ударилась о балконный парапет и свалилась вниз. Несколько листков вылетели из нее, и их подхватил ветер.

– Не успела явиться, а уже наглеешь, сука? – Барби тряхнула головой и гордо прошла к выходу, задев Валенсию плечом. – Ты здесь никто и звать тебя никак. Твое место в борделе. Не суйся в дела нормальных людей. Пожалеешь.

Она хлопнула дверью.

Валенсия огляделась.

Это была обычная покинутая комната, где из мебели оставались только покрытые белыми чехлами кровать и кресло. Не было даже гардероба. Вместо него в стене зияла квадратная дыра.

В полутьме было плохо видно, но она заметила в дальнем углу разобранный паркет.

Она встала на колени и сунула руку в узкую темную нишу. Тайник был пуст. Видимо, именно отсюда Барби забрала папку.

Валенсия вышла на балкон, облокотилась на парапет и посмотрела вниз. Тьма внизу была расчерчена сияющими дорогами. Желтые реки фар слева, красные реки стоп‑сигналов справа. Вырастающие из темноты небоскребы сияли огнями докуда хватало глаз.

Никакой папки, разумеется, видно не было. Даже разрозненные листы унес с собой ветер.

Валенсия вернулась обратно, вышла в коридор, запомнив номер комнаты, криво висящий на двери (№15).

Здесь было все так же темно и страшно.

Она пошла прочь, сперва быстрым шагом, потом бегом, и бежала до тех пор, пока впереди не показалось ярко освещенное фойе.

Здесь в баре сверкали бутылки. Лысый бармен смешивал коктейли. Сидящая у барной стойки Грета увидела ее и тут же отвернулась. Сияла гирлянда над выходом на террасу, и кто‑то фыркал и плескался в бассейне.

Валенсия, не останавливаясь, прошла мимо, дошла до своей комнаты и чуть было не завизжала в голос, когда навстречу из темноты выступил массивный мужской силуэт.

– Валенсия? Заставляешь себя ждать.

Бывают такие голоса, от которых по спине разбегаются мурашки.

Этот был как раз из таких. Негромкий, чуть хриплый и пробирающий до костей.

Ватные ноги от неожиданности чуть было не подкосились.

Сильные пальцы сжали локоть и удержали ее на ногах.

– С тобой все в порядке?

– Да. Все прекрасно.

Черные брюки, черная рубашка, застегнутая до упора. Черные волосы, аккуратная черная бородка. Светлыми у него были только глаза. На больного и умирающего он точно не был похож.

Он внимательно оглядел ее лицо.

– Выглядишь бледновато.

– Я почти всегда так выгляжу.

– Да? А мне докладывали, что у тебя кровь с молоком, – усмехнулся он, и его взгляд на мгновение скользнул от лица вниз.

– Врали, наверное, – она все пыталась унять внутреннюю дрожь. – А вы…

– Да. Это я, – перебил он.

– Мне никто не говорил, что у меня вечером будут важные гости.

– Просто никто не думал, что в первый же вечер ты отправишься на разведку местности. Кстати, как разведка? Успешно? Языков много поймала?

– Есть несколько.