Ученица олигарха

Он отстранился, разглядывая ее в упор.

– Мы так и будем в коридоре разговаривать? Или зайдем внутрь?

Она на секунду замерла, также разглядывая его в ответ.

В конце концов, это точно был предпочтительнее, чем вариант с наглым охранником.

– Конечно, – сказала она, глядя ему прямо в глаза и приоткрыв губы.

Медленно повернулась, повела бедрами, и чувствуя его взгляд ниже спины, открыла дверь.

 

 

Глава 5. Подозрительные пятна

 

 

– Выпьете что‑нибудь?

Барный шкаф был низким, и удобнее было присесть на корточки. Вместо этого она свела ноги вместе и, не сгибая их, нагнулась чуть не до пола. Мини‑юбка собралась на талии, открыв взору сзади всё богатство.

– Виски, пожалуйста, – излишне вкрадчиво попросил он, не спуская глаз с ее ягодиц. – Там у тебя должна быть бутылка скотча.

Валенсия нашла бутылку, захватила два стакана и вернулась на диван. Не спеша, старательно ставя ноги по одной линии и качая бедрами, как на подиуме.

– Тоже будешь скотч? – заметил он второй стакан.

– Если вы не против. Мне надо успокоиться. Вином и коктейлями тут не отделаешься…

– Что‑то случилось?

– Слава богу, нет. Если, конечно, не считать, что ваши люди меня похитили и засунули в чемодан.

– У них был приказ доставить тебя любой ценой.

– Я настолько вам нужна?

– Даже не представляешь, как.

Он протянул руку и пропустил сквозь пальцы прядь ее волос.

Она попробовала виски и поставила стакан на столик.

– Кстати, я в ваших владениях уже целый день, но до сих пор не знаю, как вас зовут.

– Зови меня, как и все, – босс. Просто босс.

Валенсия хмыкнула.

– Это странно.

– Почему?

– Обычно люди вашего уровня крайне индивидуалистичны. Свое имя суют в каждую дыру. Мол, смотрите, я великий Себастьян Дрищ! Миллиардер, профессор и меценат. А вы, получается, свое имя прячете.

– Люди моего уровня абсолютно разные. Ты больше знаешь о дрищах, именно потому что дрищи везде суют свое имя. На самом деле таких меньшинство, просто они не сходят с газет и телевизоров. Это скоморохи с мелочью в кармане. А большие деньги любят тишину.

– Ясно, босс, – она повернулась к нему боком, соблазнительно изогнув бедра. – Скажите, босс… Зачем я здесь?

– В смысле, зачем ты здесь на диване? – усмехнулся он, разглядывая ее ноги.

– Зачем я здесь на диване, я знаю. Зачем я вам понадобилась? Вообще.

– Чтобы мне было спокойнее. Чтобы я был уверен, что дело перейдет в надежные руки.

– Вы правда думаете, что мои руки надежнее рук ваших собственных детей?

– Так думает Оракул. А он за десять лет ни разу не ошибся.

– Значит, это правда, насчет болезни?

– Увы.

– Вы не похожи на больного.

– Болезни бывают разные.

– Мне жаль.

– А уж как мне жаль.

Она поднялась с дивана и встала перед ним.

– Знаете, босс. У меня есть предложение. Я знаю, зачем вы пришли. Вы знаете, зачем пришли. Давайте не будем ходить вокруг да около и строить из себя героев дамских любовных романов, которые сперва долго друг друга мучают, и только к середине книжки занимаются сексом. Перейдем сразу к десерту.

– А что у нас на десерт?

– Я.

Она расстегнула пуговицу на поясе, и юбка скользнула к ее ногам. Развела в стороны блузку, освободив качнувшиеся сочные груди с уже торчащими сосками. Стянула трусы.

Его взгляд медленно ласкал ее тело, переходя от грудей к узкой талии, от талии к округлым бедрам, от бедер к длинным ногам и тому, что пряталось между ними.

Наконец, он посмотрел в ее наивно распахнутые глаза. Поднялся. Он был выше ее на голову. Ее тело содрогнулось, когда его пальцы тронули набухший сосок. Скользнули вверх, легонько сжали шею. Переместились к приоткрытым пухлым губам. Потом взяли за подбородок и подняли лицо.

– Наблюдатели не соврали, – прошептал он. – Ты великолепна… Спасибо за представление. Можешь одеваться.

Она решила, что ослышалась.

Большие серые глаза распахнулись еще шире. В них плескалось недоумение.

– Но…

– Одевайся, – повторил он и погладил ее по щеке. – Ты забыла одну важную деталь. Десерт сам себя не распаковывает.

Он мягко отстранил ее с дороги и вышел из комнаты. Дверь едва слышно закрылась.

 

***

 

Так ее еще никто не унижал.

Черт, да от нее с четырнадцати лет никто не отказывался. Стоило ей приподнять до ляжек юбку, как у мужиков начинала капать слюна, и они были готовы нагнуть ее, не сходя с места.

Она, рыча, металась по комнате, как раненная тигрица, придумывала планы мести и хлестала один стакан виски за другим. Это был какой‑то элитный вонючий самогон для извращенцев. Он пах шпалами, торфом и чем‑то больничным. Но сейчас ни запаха, ни вкуса она не замечала.

В голове уже шумело, комната раскачивалась, как на волнах.