Венро: звериная кровь

– Тогда ты, Муран, примешь бой! Убей или возьми в братья! – шаман ударил посохом и отошел к старейшинам.

Вождь… Не так всё в диких племенах, как любят в кино показывать. Это не просто глава племени! Каждый род избирает старейшину от себя, который будет принимать решения общины в совете таких же старейшин. А уже они избирают вождя – того, кто будет главным в боевой ситуации, и кто ответственен за защиту женщин и детей. В мирное время он власти не имеет, но…

Избирают вождя боем. Муран – сильнейший и самый опытный из остальных! Ходит даже байка, что он ударом кулака смог убить рихмаду. Дело осложняется ещё и тем, что у вождя тесак в руках. Так принято… Если брошен вызов потенциальному члену племени, он должен одержать победу без оружия! И! Его убить можно. А вот воина, что вызвал на бой, убивать нельзя.

Я с голыми кулаками. И что? Хе‑хе… Ну, давай, мульяр! Подари мне радость битвы!

Муран сорвался с места, едва ли не раскалывая окаменевшие кораллы под ногами. Расстояние удара, замах тесаком, боевой клич…

Он сильнее меня. Вооружен, твердо намерен убить. Чуть опыта и я бы даже испугался.

Тяжеловесный нисходящий выпад даст мне время ещё и прикурить! Жаль, сигарет нет. Легко ловлю запястье вождя, смещаю движение тесака правее от себя и встаю с мужиком бок о бок, ставлю простенькую подножку. Пока Муран падал, я надавил на сухожилие большим пальцем, заставив кулак противника самим собой отпустить оружие. Всё… Победа.

Даже удовольствия не получил. Это как… М‑м‑м, ну вот как в постели с яртийкой, а женщины давно не было. И сам насладиться не успеваешь, и перед девкой стыдно!

Сейчас, конечно, не стыдно. Но как‑то… Никак.

Я подал вождю руку, помог встать на ноги. Для меня это было скорее спортивное состязание без всякого риска! И ту же спортивную вежливость обязан проявить.

– Бой окончен! Венро, Рыжий гость, отныне ты часть племени! – вернулся ко мне шаман.

– Венро… – с некой обидой, но уже с куда большим радушием, говорит Муран.

Вождь до этого не бросал вызов никому, кроме предшественников – других вождей. Считать это комплиментом? Или так абориген меня ненавидел?

– Амурэ Виенсалес Санфирель Льяста! – не знаю даже как, но выговорил шаман. – Подойди к новому мужу!

Мульяры… Тут у всех длинные имена. Просто каждое слово: что мать при родах первое выкрикнула, как потом сверстники обозвали, старейшины и вождь, мужья и жены; обязательно есть про род, конкретную мамку и основное занятие. Длинно получается, правда? Только добавьте к этому ещё то, что сонерское ухо не услышит; или то, что светомузыкой выразили! Язык‑то у них своеобразный!

Самая неприятная часть ритуала начинается… Амурэ с одной стороны, шаман с другой. Оба вонзили мне клыки немного выше запястий. Больно! Здешние верят, что с плотью мульяре перейдет и крупица души. У шамана в жилах должен течь кусочек духа каждого в племени – потому у всех этот надкус имеется! А у некоторых шрама два – это те, кого принимали в род. Второй от женщины, через которую новенький вступает в племя…

Повезло, что каннибалы эти хоть вежливые! Постарались цапнуть так, что б сухожилия и мышцы не тронуть – только кожа, чутка жирок и совсем немного мяска. Тут же места от укусов обожгли и обернули в засушенные водоросли, вроде как, лечебные. Я и виду не подал, что больно… Вы только ниже пояса не кусайтесь.

Проблема в том, что это лишь начало болезненного действа. Далее – натуральная пытка! Меня раздели до гола, уложили на ритуальный стол из кости поверженных противников. Шаман предложил руки и ноги зафиксировать, чтобы я от боли ритуал не прервал… Но я не робкого десятка. Шрамирование? Мелочи! В рентарском плену были настоящие пытки, а не пискнул!

Старик раскалил нож до красна. Вытащив клинок из пламени, он тут же принялся за дело. На предплечьях и голенях острие заскользило. Плоть расступалась, появлялись витиеватые узоры, описывающие всё, чем я в их племени занимался. Вот, Венро! Первый случай, когда ты пожалел о своей разносторонности!

Шаман опускал инструмент в огонь снова и снова, возвращая жар. Выжег, ловко разрезая кожу и мясо, картины: как учу молокососов нож в руках держать и по дереву резать, как инструменты свои в кузне кую и на рихмад охочусь; ловлю на удочку центнер лаквамуров за утро; как занимаюсь с Бейлин… Так! Кто подглядывал?! Уф… И завершила художества иллюстрация принятия меня в род Льяста, как и драка с Мураном.

Попутно и Амурэ участвовала – так же, раскаленным ножом, вырисовывала прямо на моей груди, со стороны сердца (оно у меня справа, кстати, что иногда выручает) лик тотемного зверя. Линии его узоров состоят из символов‑оберегов, окантован изображением кузнечного огня. Затем, кое на каком “героя” (который “пунь”) у самого основания кольцом высекла свое имя и некий “мужской оберег”. Ещё странная традиция: с кем было, той имя обязательно намалюют… Пока, для мульяр, считается, что Амурэ у меня первая. Дескать, мужчиной я только сейчас стал! Ну, а иначе ни на каком приборе места не хватит. Если б все девки свою “роспись” оставили…

И… За всё время я не то, что не дернулся… Не то, что не пискнул… Нет же! Выдержка есть! Даже мельчайшей мышцей лица не повел, будто плевать мне! Справедливости ради, нож шамана… Как‑то психологически мягче ощутился рез от того, что сам ковал его. Метафора прямо.

Каждый старейшина теперь подошел, по очереди осыпал пепел на раны. Затем Муран помог подняться… Из‑за жгучей, рваной боли тяжело было шевелить корпусом. Пусть виду не подам, но всё же! Осталось совсем не много, самое страшное позади.

Каждая мать, со своими детьми, обожгла концы заостренных палок. Сперва женщина оставляет самый крупный ожог, затем вокруг него карапузы оставляют поменьше. Формируется новый узор… Смысл ритуала прост: в качестве нового мужа, я обязан разделить ответственность за всех детей рода. Почему? Всё просто!

Такая особенность. Все мужчины племени – мужья каждой женщине. Каждая женщина – жена каждому мужчине. И, таким образом, выходит: мать у ребенка одна, но отец для него – любой взрослый дядька! Получается, что все молокососы рода Льяста, так же и мои дети.

Дальше… В особую, ритуальную хижину нас с Амурэ отвели. Но сперва напоили обоих той настойкой… Которая и пьянит, и желание вызывает. Племя вокруг пляски устраивает, а мне пора “отработать” принятие в общину: новенький обязан оставить семя в женщине, через которую его приняли. Надеюсь, что Магог врал про «зубы у них не только в пасти!..»

 

 

Глава II

Как же всё болит… Нет, пусть выпил не мало, но то добротная настойка – голова раскалываться не будет! Это с дорогих вин, благородного пойла и простецкого пива на утро плохо бывает… С того, к чему приложена работа, вместо труда. Но что мульярская бражка, что по моему рецепту – живое, с любовью выброженное и с такой же любовью возвращающееся! Хотя не менее вредно для печени, пусть даже из пушек её не прошибить.