Вильмонтейльн

– Сиятельная госпожа, – вдруг с галантной улыбкой произнес Вильмонтейльн и привстал на локте, обращаясь к черной змейке, – смею вам представиться: я принц Волшебной страны Вильмонтейльн Наипрекраснейший из королевского рода Белроуз, носящий титул самого прекрасного принца всех времен и магических народов.

– Люция, он видит нас, – произнесла женским голосом другая черная змейка с голубыми глазами. – Он потомок Аберона!

Она с шипением ткнула свою змеиную мордочку в лицо Вильмонтейльна, что было воспринято принцем, как церемониальное лобзание дворян и близких родственников, от чего он пришел в восторг, ведь любил подобные прелести этикета волшебного двора.

Шильда, которая не видела ничего, кроме юноши в безразмерной наволочке, вышитой лиловыми цветами, грозно нахмурилась, стараясь не подавать вида, что ее пугают больше две свернувшиеся восьмерками змеи, опутавшие руки незнакомца, чем сам факт его наличия в своей гостиной.

Мгновение назад она очнулась на диване от холодного прикосновения и щекота, и, открыв глаза, увидела двух черных змей у себя на животе. Закричав так, будто ее живьем режут на части, Шильда бросилась вон из комнаты, но споткнулась о разбросанный по полу эзотерический хлам и упала, плашмя растянувшись на липком и грязном полу. Затем лампочка в потолке с треском взорвалась. От раската откуда невесть взявшегося грома треснули все стекла в доме, а потом появился ее спаситель, на которого сразу же набросились две черные змеи по имени Люция и Хельма, оставив Шильду, наконец, в покое.

– Милостивые и сиятельные госпожи, – обратился Вильмонтейльн к двум черным змейкам, неподвижно застывшим перед ним, словно две чугунные кочерги, – не подскажите ли вы мне, как вернуться домой? Не хочу показаться грубым и бестактным, благородные леди, но я очень спешу, ведь в мое отсутствие в Волшебной стране могут произойти крайне ужасные и прискорбные события.

– Это кого ты «ледями» тут обозвал! – закатила рукава Шильда, намереваясь влепить оплеуху свалившемуся ему на голову франту и расчехлить из надушенных наволочек.

– Не трогай меня, чудовище! Я представитель белой крови! Живым не дамся! Лучше смерть, чем позор! Благородные леди, спасите меня!

– Так это ты, погорелец? Сейчас получишь у меня, чертов маньяк!

Вильмонтейльн с трудом уклонился от размашистого удара Шильды, которая умудрилась схватить его за один из множества рукавов, и, ахнув, провалился куда‑то в подпол, снова исчезнув, будто его никогда и не было.

В руках у девушки остался белый кусок ткани, похожий на оторванное крыло огромного мотылька.

Внезапно тишину гостиной разорвал заунывный клекот кукушки – кто‑то позвонил во входную дверь, а затем громко забарабанил в нее кулаками.

 

Глава 8

 

– Джилиана, с днем рождения! Выглядишь на все сто! Даже не дашь тебе триста лет, дорогуша!

– Старость тебе к лицу, моя красавица!

– Поздравляю, ты на год ближе к смерти, хотя о чем я говорю? Ты же бессмертная. Вот же ведьма!

Ковен Зеленого Плюща добродушно скалился Джилиане Ван Де Блейк, которой сегодня как раз исполнилось ровно триста лет и которая в последний раз посещала собрание ведьм ровно двадцать девять лет назад.

Тогда она выглядела, как очень старая женщина в черном капоте и грязном кружевном чепчике, не то, что сейчас.

Как только она пересекла порог заколдованной аулы, маскировочные чары спали с нее, обнажив ее во всей красе, свойственной только обитателям волшебного мира.

Джилиана вздохнула и поправила копну рыжих волос, не тронутых ни сединой, ни краской, ни временем, которое так нещадно потрепало ее коллег по магическому цеху – обученных колдовству женщин из числа смертных.

За круглым белом столом, застеленным черной кружевной скатертью, сидело пять старых, стареющих и откровенно дряхлых женщин, с которых также спал морок, как только они переступили зачарованный порог аулы.

Для людей они были роковыми красавицами, а на деле от них разило нафталином, и выглядели они, как прокисший квас, ведь последствия неизбежного хода времени не могло остановить ни черное запретное колдовство, ни купание в крови юных девственниц.

– Истинные ведьмы не стареют, многоуважаемые дамы, – парировала Джилиана и ехидно улыбнулась, затем поставила метлу в угол и повесила серую шаль на чугунный крючок, торчащий из каменной стены.

Она обошла стол против часовой стрелки согласно ведьмовском этикету и остановилась перед самой дряхлой и безобразной на вид старухой в коричневом засаленном платье.

– Здравствуй, Марта. Двадцать девять лет не виделись и столько же мои глаза тебя бы не видели, но так как я ненавижу тебя меньше всех, то сразу же перейду к делу: мне нужна помощь в одном пикантном семейном деле. Плачу годами жизни, которых, как ты знаешь, у меня вагон и маленькая тележка. Так ты протянешь еще десяток‑другой, прежде чем тебя понесут на погост под радостное улюлюканье местных жителей.

Марта Лемурье заинтересованно приподняла бровь.

Ее специализацией было яснознание и магические сделки, которые она всегда проворачивала в свою пользу.

Связываться с Джилианой Ван Де Блейк у нее не было никакого желания, ведь по молодости они разругались из‑за одного мужчины, которого эльфийская ведьма отказалась приворожить, поэтому Марта осталась без потомства, но разбитое сердце не идет в счет, когда дело касается вечной жизни или хотя бы пары десятков лет за исчерпывающую информацию.

Тонкие, словно ниточки, губы престарелой ведьмы раздвинулись в неком подобии улыбки, обнажив абсолютно беззубый рот.

– Батис, подними свой трухлявый зад и уступи место гостье. И завари молодильный чай. И ничего на этот раз не перепутай: тот, что мне нужен, лежит в банке с биркой «Старая рухлядь». Запомни: несмотря на свое здоровье, молодость и раздражающую красоту, наша гостья все‑таки фактически не бессмертная. Если мне не изменяет память ее можно отравить смешанной в равной пропорции полынью и вербеной. Не так ли, моя дорогая? – прошепелявила Марта и жестом указала Джилиане на стул на трех ножках справа от себя, который нехотя покинула старая женщина с подведенными черным карандашом бровями, словно она была всему и всегда бесконечно удивлена.

– Ты как всегда прекрасно информирована, Марта, – ухмыльнулась Джилиана и брезгливо отодвинула от себя треснувшую чашку с каким‑то вонючим пойлом, – твой дар яснознания все такой же мощный и сильный, не то, что твои старые кости.

Женщины за столом натужно улыбнулись, из‑за чего их лица исказили жуткие гримасы, словно их медленно и изощренно пытали в подвале ордена Желтой Галки.

Батис загремела посудой на примыкавшей к ауле кухоньке, а прочие ведьмы нехотя удалились в соседний зал, чтобы с удовольствием посплетничать о бессмертной Ван Де Блейк, которая предусмотрительно поставила защищающий от прослушки магический барьер.