Ворон Хольмгарда
– Не обещала. Но вы его вызвали на состязание в доблести, и он его выдержал. Если он приведет пять служанок и опять посватается, что я буду ему отвечать?
– Скажешь, что согласна? – с наивным видом предположил Виги.
Арнэйд слегка повела глазами, отыскивая, чем бы в него бросить, но поблизости ничего не нашла.
– Кереметлык[1]! Виги, ты же знаешь!
– Что я знаю? Ма эй саа ару[2], почему ты не хочешь? Чем он тебе не нравится?
– Ты, Вигнир, молод, чтобы понимать девушек! – Гисла оглянулась и подмигнула ему, продолжая водить дорогим самшитовым гребнем по волосам Арнэйд.
Волосы у нее были темно‑русые, густые и плотные, и у Гислы едва хватало длины пальцев, чтобы сжать этот поток в горсти.
– Не нравится, и все! – Арнэйд поджала губы. – Ну, я не хочу выходить замуж, пока вы не женились. На кого я вас покину, двух здоровенных лосей, на одних служанок? Ошалче и без того хватает дел, чтобы еще следить за вашими рубахами.
– Добрые сыновья привели бы жен к отцу в дом давным‑давно, – по‑мерянски вставила Ошалче, кормившая младшее дитя, в то время как двое постарше вертелись рядом. За двенадцать лет в семье русов Ошалче научилась довольно хорошо понимать их язык, но говорить почти не могла, да и надобности не было. – Может, перед тем походом вы по вашим обычаям были молоды для женитьбы, но после похода что вам мешало? Хотите опозорить отца, что у него в доме два сына, не годных к делу?
Виги насмешливо фыркнул, но ничего не ответил. Мнение Ошалче для него мало значило, но он не спорил с нею.
– Может, девушке нравится кое‑кто другой? – тем временем прошептала Гисла, наклонившись к самому уху Арнэйд. – Кое‑кто и помоложе, и попригляднее собою, чем Гудбранд?
Арнэйд изнутри облилась дрожью: уж не на Свенельда ли Гисла намекает? Его здесь год не видели, но такие вещи женщины хорошо запоминают.
Легким толчком в спину Гисла велела ей наклониться; Арнэйд свесила голову вниз, и Гисла перекинула весь поток волос ей через маковку.
– Да здесь как будто нет таких… – с мнимым безразличием ответила Арнэйд; сильно помогло то, что поток волос глушил ее голос, а лицо и вовсе скрывал.
Здесь, в Силверволле, и правда таких не было…
– Ну… может быть… он завелся здесь… недавно? – Гисла стала собирать волосы в пучок и скручивать в жгут. – Он по виду небогат, но хорош собой, а таких обещающих губ и таких шальных глаз я много лет ни у кого не видела!
– Похотливых глаз, ты хотела сказать! – прищурившись, поправил Виги.
– Осторожно поднимай голову! – велела Гисла, и Арнэйд медленно выпрямилась.
На затылке у нее красовался узел из волос, а длинный густой хвост свешивался из него ниже лопаток. «Я бы сказал, это похоже на конскую задницу», – подумал Виги, но благоразумно промолчал. Валькириям виднее.
– Почему ты думаешь… про него? – Арнэйд повернула голову к Гисле. – Разве… об этом говорят?
Когда Хавард держал перед нею свою многозначительную речь, в доме не было никого, кроме них, кто понимал бы по‑русски. Но не прошло и дня, как дело выплыло наружу.
– Люди замечают, что булгарский гость не сводит с тебя глаз. – Уклончиво улыбаясь, Гисла покачала головой. – Да и чему дивиться: ты красавица и самого лучшего рода во всем Бьюрланде! Ты здесь все равно что дочь конунга. А этот парень, сразу видно, не промах и умеет выбрать лучшее.
– Да кто он такой! – с досадой ответила Арнэйд. – Пока что его знатный род и богатства где‑то там в Булгаре – одни слова. Я уж не стану мечтать о бродяге, у которого только и есть, что рубашка на теле да нахальство!
– Он что, к тебе полез?
Арнэйд не услышала, как отворилась дверь у нее за спиной; все взглянули туда, на вошедшего Арнора. Обойдя Арнэйд, он встал перед нею, чтобы видеть ее лицо.
– Н‑нет, нет! – Арнэйд встревожилась. – Он не сделал… ничего неподобающего.
Пересказывать утреннюю беседу в гостевом доме она не собиралась.
– Он умный парень и понимает, – сурово заметил Арнор, – что только вздумай он сделать что‑то неподобающее, как его труп выбросят в ближайший овраг, и некому даже будет спросить о нем.
– Меня больше тревожит, что мне отвечать Гудбранду, если он опять заведет свою песню. Его‑то не выбросишь в овраг!
– Ты знаешь, что ему отвечать. – Арнор слегка ей подмигнул и стал расстегивать пояс. – Что мне надевать, ты нашла мне рубашку?
– Вон лежит, на ларе. Сверху отца, внизу твоя.
Арнор стянул сорочку и направился к лохани. Пайгалче, бывшая когда‑то их нянькой, подошла полить ему из кувшина.
– Кстати, он уже приехал, – сказал Арнор, обмывая плечи.
– Кто?
– Да этот Сигурд… То есть Гудбранд.
– Святы‑деды! Кугу юмо шамыч! – Со страдальческим видом Арнэйд осторожно покачала головой, ощущая, как колышется сзади хвост волос. – Пожалуй, лучше мне к нему выйти сейчас и сказать пару слов. Это лучше, чем объясняться у всех на виду в гостевом доме.
– Ну, пойди! – Арнор обернулся от лохани и еще раз ей подмигнул. – Ты теперь валькирия, тебе неведом страх.
Да если бы так! Арнэйд знаком велела Талвий набросить ей на плечи шубу и идти следом. Рослая, крепкая, как сосна, новая служанка с неподвижным лицом теперь везде ходила за нею. Арнэйд надеялась, никто не догадается, что сердце в ее груди трепещет, как заячий хвост.
* * *
[1] Мерянское проклятье.
[2] Я не понимаю.
