Враг един. Книга вторая. Чёртов плод

– А ничего нервишки, – заметил волчеголовый с оттенком уважения. – Ну, строго говоря, наша задача заключалась просто в том, чтобы сообщить тебе, что наша раса в принципе существует на этом свете. Вроде бы я ничего не забыл? – он повернулся к ящеру.

Тот подцепил длинной гибкой лапой недопитый коньячный бокал, брезгливо понюхал его и снова отставил на барный столик.

– Вроде ничего не забыл, – подтвердил он. – Просто заглянуть на огонёк и немного пообщаться. Как думаешь, мы справились?

Позади Колонеля раздалось глухое натужное кряхтение, а потом в коридоре с грохотом обрушилось на пол что‑то стеклянное, и из‑за дверной арки показалось мохнатое обезьяноголовое туловище на длинных паучьих лапах – то самое существо, которое он только что запирал там, внизу, на минус первом этаже…

– Убеж‑жать хотел, человечек? – жуткая полуобезьяна приоткрыла громадную пасть, из которой хлопьями вылетала мыльная пена, и, резво перебирая многосуставчатыми лапами, поползла к Колонелю.

«…самое время проснуться…»

Мужчина застыл как вкопанный, не спуская с твари глаз; палец болезненно свело на спусковом крючке, и в следующий же миг раздался оглушительный звук выстрела.

Пахнуло гарью; отдача прошибла мучительной болью напряжённый локоть. Существо с паучьими лапами резво отскочило в сторону, перемахнув через банкетку и опрокидывая стоящий напротив барный столик – по полу со звоном покатились опрокинутые бутылки, – и в тот же момент лежащий на банкетке ящер неразборчиво зашипел и сел, держась лапой за жилистое плечо.

– Вот же ты с‑сволочь, – он повернул к Колонелю вытянутую морду, на миг выпуская из пасти тонкий раздвоенный розовый язык. – Больно, между прочим…

Мужчине показалось, что лицо ему при этих словах обдало волной мгновенного жара, как от печной заслонки, и он невольно прикрыл глаза свободной рукой, шарахаясь назад.

– Он сражаться хочет. Хе‑хе, – перепончатоухая тварь, всё ещё переминавшаяся с ноги на ногу за спинкой кресла, на котором сидел жуткий полуволк, оскалила мерзкую чешуйчатую пасть.

– Не стоило этого делать, приятель, – заметил полуволк, бросив на Колонеля короткий взгляд. – Очень не советую. Неужели ты и впрямь считаешь, что эта пукалка тебе поможет?

– Я вам всем сейчас мозги повышибаю, – трясущимся голосом пообещал Колонель, по широкой дуге отступая спиной к окну и не выпуская из рук пистолет. Ещё два шага, и он сможет выбраться на террасу и…

«…чтобы бежать, надо будет поворачиваться к ЭТИМ спиной…»

Полуволк неодобрительно покачал головой.

– Как бы ему так покорректнее объяснить, что не стоит разговаривать с тули‑па в подобном тоне, а, Аспид?

Ящер на секунду задумался, а потом вдруг скрестил лапы на чешуйчатой груди, на которой проступал узор из серых поперечных полосок.

Колонель почувствовал, как вокруг его локтей обвивается что‑то тонкое, скользкое, липкое и, несомненно, живое. Всё сильнее поддаваясь панике, он изо всех сил рванулся прочь, непроизвольно поднимая взгляд к потолку – и увидел, как из‑под решётки отделанного зеркальной плиткой кондиционера ползут, извиваясь, длинные, тонкие, ветвящиеся тёмно‑зелёные побеги, похожие на трепещущие змеиные хвосты. Побегов становилось всё больше и больше; удлиняясь и утолщаясь, пульсирующие склизкие ленты обвились вокруг его туловища и лодыжек, молниеносно скрутили руки за спиной… а потом тяжёлая жаккардовая штора позади Колонеля зашипела, как разъярённая кошка, раздулась парусом, удлиняясь и меняя форму, и начала… обматывать ему шею…

Онемев от ужаса, Колонель задёргался как сумасшедший, глубоко и шумно дыша, но удерживающие его путы от этого, казалось, сделались только туже.

«Это всё бред, – отчаянно сказал он себе. – Такого не бывает. Это всё иллюзии, миражи, фантомы… Сейчас я просто закрою глаза, а потом снова их открою и…»

Тварь на паучьих лапах мерзко захихикала, подбежав к нему вплотную, и облизнулась. В ноздри вновь ударил резкий запах протухшей рыбы, к горлу подкатила непреодолимая тошнота.

– Теперь ты позволишь мне забрать его гла‑а‑азки, да? Ну хотя бы оди‑ин?

Тонкая лапа с длинными спицами пальцев‑когтей дотронулась до его щеки. Колонель отчётливо разглядел, что на кончиках этих когтей блестит скользкая, словно рыбья слизь, белёсая пленка. За грудиной мужчины что‑то отчаянно сжалось, отдав пронзительной болью под левую лопатку; рот свело непроизвольной гримасой.

– Прекрати, Берон, – полуволк махнул лапой, совершенно человеческим движением закидывая ногу на ногу. – Абсолютно необязательно начинать знакомство с насилия. Я, например, всегда за конструктивный диалог.

– Надо же различать насилие и самооборону, – возразил ящер, всё ещё разминая себе правое плечо. – Мне вот, например, не очень нравится, когда мне угрожают оружием. И уж тем более, когда в меня из него стреляют.

– Это резонно, – задумчиво произнёс полуволк. – Ты больше не будешь угрожать моему соратнику оружием, приятель?

Колонель что‑то нечленораздельно промычал и замотал головой, ощущая, как всё плотнее затягивается скользкое атласное полотно на его шее.

– Ну вот и хорошо, – прозвучало будто бы внутри его головы. – Брось эту игрушку…

Пистолет с глухим стуком упал на палас из раскрывшейся ладони, по которой поползли ледяные мурашки. Мужчина снова приоткрыл рот, пытаясь что‑то сказать, но не смог выдавить из себя ни звука. Губы его дрожали, сердце билось в неровном, бешеном ритме, и левое плечо постепенно немело, словно обколотое анестетиками.

«Не хочу, – мелькнуло в мыслях беззвучной панической вспышкой, и в тот же момент Колонель ощутил, как неожиданная жгучая боль разливается в середине грудной клетки, отдавая ему одновременно в челюсть и в спину. Перед глазами поплыли тёмные пятна. – Не могу, не могу…»

Ящер остановил на нём взгляд больших синих глаз со щелевидными зрачками, и маленькие заострённые уши на его серой чешуйчатой голове внезапно шевельнулись; существо порывисто поднялось и подошло к мужчине совсем близко, и тот отчаянно рванулся в сторону, пытаясь отстраниться.

– Ну тихо‑тихо, – пробормотал ящер, плотно прижимая две широкие лапы с маленькими перепонками у основания пальцев к его груди. – Не дёргайся ты так. Ничего тебе не сделаю…

Узорчатая чёрная ткань плавно соскользнула с горла. Голова кружилась, и Колонель, не в силах пошевелиться, судорожно хватанул ртом воздух, беспомощно глядя на страшную пластинчатую морду над собой. Когтистые ладони на несколько секунд тускло засветились и будто бы начали распространять вокруг себя слабый жар, как от электрической грелки, и тут же, отзываясь на эту тёплую волну, отхлынула острая боль, простреливавшая ему до этого момента шею и левую руку.

Волк что‑то отрывисто спросил, не поднимаясь с кресла, и ящер, на секунду повернув голову, коротко бросил тому что‑то в ответ; шум в ушах постепенно затихал, но, когда эти двое разговаривали между собой, Колонель всё равно не мог разобрать ни единого слова.