Время перемен
Толпа получилась порядочная: его воины и деревенский народ встали огромным полукругом на полянке. Все разглядывали шестерых мальчишек, смущённо мявшихся в середине. Дети в одинаковых кожаных доспехах, с одинаковыми деревянными мечами. Самый низкий из них всё никак не мог затянуть шлем: тот был слишком велик и болтался на голове. Наконец, Ежи подошёл к нему и помог. Мальчик стал похож на гриб, глаза едва виднелись из‑под шлема.
Деревенский десятник обернулся и кивнул Трому, мол, можно начинать. Тром поманил его к себе, вытянул больную ногу, хрустнул шеей. Самый удобный стул в деревне, похоже, ничем не отличался от всех остальных. И шкура, сложенная вдвое на сиденье, ничуть не делала его удобнее.
Марк стоял по левую руку, а Ежи встал справа. Пора было начинать.
– Ты, – указал вождь на худощавого парнишку выше остальных, – И ты, – на плотного карапуза со свинячьими глазками.
Мальчики встали шагах в пяти друг напротив друга.
– Эй, Ежи, а им всем точно по десять?
– Да, вождь. Всем шестерым уже минуло. Вот этот, самый младший, – он указал на плотного карапуза, – Неделю как десятилетка.
– И тот тоже? – Тром кивнул на самого мелкого, похожего на гриб.
– А как же? Этот едва не старше всех. Родители у него тоже мелкие. Все знают, отец его из холуёв. А он вот в воины прётся. От горшка два вершка, а туда же. Ну, выйти‑то на поединок я ему не запрещаю, пусть получает тумаков на здоровье.
– Начинайте! – грянул Тром.
Малыши стали сходиться. Пухлый напрягся и выставил меч вперёд, держа двумя руками. Высокий приблизился и с опаской ударил пухлого по мечу, потом ещё раз. «Тук, тук» – звенело дерево.
– У нас три десятка воинов в деревне, – рассказывал Ежи, – И тридцать пять учеников младше шестнадцати годов. Каждую весну пять‑десять человек отправляются в город или на заставы. Сорок бойцов из нашей деревни защищают горную страну в разных уголках.
– Молодец, Ежи. У вас уже и не деревня вовсе, город почти. А сила превыше всего. Пока сёла пополняют войско, рабами нам не бывать!
– Стараюсь, как могу. Нарочно сюда вернулся из Северной Рудни, родную деревню поднимать, да есть сложности у нас.
В это время худой попытался ударить карапуза в бок, а не по мечу, но слишком трусил и не дотянулся. И чуть не получил в ответ по лицу. Оба разошлись, запыхавшись больше от волнения, нежели от боя.
– Говори, – серьёзно ответил Тром.
– Нам не хватает оружия и доспехов. Тех, кто уходит отсюда в поисках ратной славы, мы отпускаем со сталью, готовыми к бою, как положено. Да в деревне всё меньше запасов. Последний обоз давненько приезжал.
Маленькие воины сошлись снова. Длинный попытался уколоть плотного в лицо, но плотный отбил меч в сторону и с криком обрушил несколько сильных ударов сверху. Первые два высокий мальчик принял на свой меч, на третьем рука дрогнула, он получил по лбу своим же оружием, а на четвёртом вообще выпустил деревяшку из рук. Плотный продолжал лупцевать безоружного, и ещё два удара пришлись по шлему, прежде чем Ежи остановил их. Избитый рыдал и держался за лоб, а победитель, раскрасневшись, сжимал меч двумя руками и тяжело дышал.
– Уберите эту плаксу, – махнул Тром рукой.
Из толпы выбежала женщина и обняла мальчика. Они быстро ушли.
– Теперь ты и ты, – выбрал вождь следующую пару.
А победитель гордо отошёл в сторонку.
Новая пара ждала команды.
– Писарь, сюда бегом! – рядом тут же появился мелкий слуга с сумкой через плечо, доской в руках и угольным карандашом, – Запиши про эту деревню. Будет тебе оружие, Ежи. Приступайте там!
Один из пары замахнулся на другого с двух рук, завёл деревянный меч аж за спину. Второй стоял. Первый ударил, сильно, аж со свистом рассекая воздух, но второй отскочил. Первый замахнулся опять, второй попятился назад.
– Ещё одно, вождь… – осторожно начал Ежи.
– Говори, чего мнёшься? – Трома всегда раздражало хождение вокруг да около.
– Нам бы бабу боли, а лучше двух. Наша месяц, как помёрла. Деревня почти вдвое выросла, пока она целительствовала. Под конец еле справлялась, так что двух лучше.
– Эй, бедолага! – Тром окликнул писаря, – Это тоже запиши, – затем повернулся к Ежи, – Будет. А как с простыми бабами на селе? Есть, что пощупать?
– С простыми завсегда у нас хорошо было, – Ежи улыбнулся, не отрывая глаз от поединка, где отчаянный уже вовсю гонял трусливого, – У нас и банька есть славная. Может, растопить?
– Недосуг мне с этой царапиной.
– Понял, вождь.
Отчаянный догнал, таки, труса и вдарил ему по колену. Мальчик схватился за ногу, упал и зашипел, катаясь из стороны в сторону. Тром подумал, что там больше притворства, чем боли. Очередной холуй. Ежи всё не объявлял конец. Тогда второй мальчик размахнулся мечом на лежачего, и только тут Ежи крикнул:
– Довольно!
Двое мужиков в охотничьих накидках оттащили корчащегося. Гомон поутих.
Тром услышал громкий шёпот позади:
– Десятник, про животину не забудь.
«Трусливые собаки, сами боитесь спросить, доброго воина просите, где хоть капля смелости надобна. Поделом таким – пусть всю жизнь воинам в услужении ходят».
– Кто там шипит, как змея под гнилым бревном? Сюда его, быстро! – приказал он Ежи.
Воин поманил человека из толпы, и к ним подошёл сгорбленный старик.
– Ну? – грозно спросил вождь.
Тем временем, последняя пара вышла на полянку. Мальчишка‑«грибок» высоко задирал голову, чтобы видеть соперника из‑под шлема. Они ждали команды, но Тром не спешил её давать. Хотелось воздать шипящему по заслугам.
– Я просто слежу за скотом, вождь, – робко ответил старик.
– Что тебе надо?
– Лишь просьба. Два года тому, из‑за мора среди коров, овец и свиней, осталась их лишь пятая часть. Приплод народиться не успевает – деревенские съедают. Нам бы пополнить стада…
– Так ты, значит, плохо следил, раз столько их помёрло, теперь шепчешь тут за спиной, денег из казны клянчишь! Лучше следить надобно! Убрать с глаз долой! – проревел Тром.
Народ притих.
Молчание нарушил Ежи:
