Вторая попытка леди Тейл 1

Первым делом стоит навести порядок в собственной голове. И записать все, что вспомню. А чтобы никто не смог прочесть мои записки – воспользуюсь секретом. Ему я научилась, пребывая в ссылке на западной границе. Язык кочевников здесь и сейчас не знает никто. А мне пришлось выучить.

Ляна ушла и вернулась с отваром, и я с удовольствием выпила горький, пахнущий сеном напиток. В голове наконец‑то прояснилось, и я бодро соскочила с кушетки – ко мне пришло понимание, с чего начать.

Я решила написать родителям.

Когда‑то я очень обижалась на них за то, что меня отправили к тете, чувствовала себя выброшенной, ненужной, нелюбимой дочерью. И отказывалась понимать, что мой переезд на острова – мера вынужденная, потому что на континенте очень неспокойно. Мои родители заботились обо мне, а я…

Ссора с семьей – первая ошибка, которую я исправлю.

А еще я ни за что не останусь дома во время праздника фонтанов. Эпическая «встреча с судьбой», как я сама считала в прошлой жизни, на этот раз состоится при других обстоятельствах и, надеюсь, с другим результатом.

С места в карьер каяться в письме, конечно, не следует. Только растревожу родителей. К тому же провоцировать изменения в событиях, хронологию которых я хорошо помню, пока не стоит.

Всего лишь первое движение к цели. Первая ступень той лестницы, которую я построю к небесному храму своей жизни. И тут нужно все тщательно обдумать, рассчитать.

Тогда, двадцать лет назад, я могла позволить себе действовать на эмоциях, не раздумывая ни о чем. Но вся последующая жизнь раз за разом учила меня другому.

Мне пришлось быть не только первой дамой, женой премьер‑министра Островов, вынужденной рассчитывать не просто каждый шаг, но каждый взгляд и каждый вздох. И эта роль, как ни странно, оказалась далеко не самой тяжелой для маленькой дикарки с материка. Увы, я столкнулась и с другими жизненными уроками. И теперь, получив второй шанс, применю все, чему научилась.

Мне не нужно, чтобы папа, мама и дядя сорвались и примчались на острова раньше времени. А это неизбежно случится, если по моему письму они заподозрят, что их маленькую Мелани обижают. Значит, пишем, придерживаясь старого восторженного тона, с помощью которого я тогда пыталась показать родителям, что ничуть по ним не скучаю и вообще мне наплевать на то, что меня все бросили.

Но потихонечку буду вплетать в эти восторги скучающие нотки, вспоминать, как здорово было с папой охотиться на диких куропаток в горах или с мамой и дядей ездить на ярмарку в соседний гарнизон.

Когда‑то я, обиженная молоденькая идиотка, старалась забыть все эти «дикарские развлечения» и изо всех сил показывала всем, включая родителей, что ничего общего у меня с моей материковой родиной не осталось. Что любые напоминания о прежних днях меня раздражают. Что я стала настоящей столичной леди и стесняюсь своих родных с материка. Дура.

Теперь все будет иначе.

 

Глава 4

 

Праздник фонтанов приближался, и я все чаще ловила на себе задумчивый взгляд Кэтрин.

Ей все же удалось избежать серьезного наказания – тетя лишила ее сладкого на три дня и отправила думать над своим поведением. И Кэтрин подумала – притихла. Но от идеи всеми правдами и неправдами оставить меня дома, похоже, она не отказалась, и я каждый день держалась начеку, ожидая очередной подставы.

Ожидания оправдались.

Кэтрин догнала меня после завтрака:

– Мелани, моя давняя подруга прислала мне набор лавийских бальзамов, парфюма и саше. Как насчет того, что выбрать ароматы, которые тебе подойдут?

Раньше за сестренкой особой щедрости не водилось – лавийские безделушки стоят по‑настоящему дорого.

Получается, Кэтрин ждала баночки и бутылочки?

В прошлый раз она применила этот трюк уже после праздника фонтанов. Изменения начинаются? С одной стороны, логично, ведь я избежала «озерного» скандала. С другой стороны, я не ожидала, что события ускорятся. Я‑то ждала нового трюка, а Кэтрин собралась применить тот, «из будущего».

Для вида я попыталась отказаться, но Кэтрин настаивала, и я поддалась уговорам, последовала за кузиной в ее комнату.

Ящичек, уже открытый, ждал нас на столешнице трюмо, и Кэтрин жестом пригласила меня выбирать.

Я с опаской подняла флакончик с фирменным вензелем. Нужно подставить флакон под лучи солнца, и, если вензель подлинный, он вспыхнет бриллиантовым сиянием. Насколько я знала, подделать вензель так и не смогут. Пузырек в моих руках настоящий.

Вернув флакончик в ящичек, я продолжила не торопясь рассматривать баночки и бутылочки.

Так, дорогая. Вспоминай. Почему вот эти милые круглые шкатулки с пионами и розами на крышечках вызывают у тебя стойкую неприязнь и смутный страх?

А! М‑да, склероз поразил меня рановато. Или это был шок от предательства?

Зато вон то розовое саше с вышитой ночной фиалкой живо прочистило мозги. Картинка из далекого прошлого встала перед глазами так четко, словно я пережила все вот только что.

Тогда, в ранней юности, попав из свободных земель материка в рафинированное общество высшей аристократии Островов, я больше всего на свете боялась показаться смешной провинциалкой. И просто смешной. Малейшая тень улыбки на чужом лице воспринималась как ядовитый укол в самое сердце – ах, это надо мной смеются, обо мне шушукаются местные модные и элегантные юные леди‑ровесницы, критически обсуждают мои недостатки молодые джентльмены.

Я даже не хочу вспоминать, сколько лет мне понадобилось, чтобы усвоить, что смеяться над собой – самый главный навык, который помогает выжить в любой обстановке.

А это саше с ночной фиалкой на самом деле набито одной хитрой травкой, от которой меня обсыплет мелкой красной сыпью сразу после того, как я соглашусь носить его в шелковой сумочке вместе с носовым платком и пудреницей.

Это была очень злая шутка, стоившая мне моря слез. Что ж, не грех теперь и мне посмеяться.

Я задержала на саше взгляд, коснулась, отпустила, снова вернулась, изображая сомнения.

– Мели, не обязательно выбирать что‑то одно! Бери все, что тебе нравится.

– Спасибо!

Я не стала мудрить и выбрала все то же самое, что и в прошлой жизни. Но… В прошлой жизни я искренне радовалась подарку: саше вошли в моду, и я, время от времени доставая мешочек из клатча и вдыхая слабый аромат, как делали леди, чувствовала себя столичной штучкой. К тому же подарок был от Кэтрин, что лишь добавляло ему очарования. Я практически не расставалась ни с саше, ни с пудрой, ни с флакончиком ароматической воды.