Выживший: Набирая очки опыта

– Бедная Бесси, – только и сказал парень. А потом посмотрел на меня: – Ну, ладно. Сейчас достану покрывала и что‑нибудь, чтобы не на земле сидеть.

И он скрылся за повозкой. Или тележкой. Или…

– У фургона дверь заклинило! – крикнул он мне. Точно не боялся, что по его душу опять собаки придут. – Поможешь?

Повозка при другом освещении оказалась крытой. Высокой и даже довольно крепкой. Сзади у нее имелась дверь на добротных стальных петлях, но без замка.

Похоже, что в горизонтальном положении дверь перекашивало – парень дергал за ручку, но безрезультатно.

– Дай‑ка я, – стоило мне приблизиться, как он тут же отскочил в сторону.

В отличие от петель, ручка была деревянной и очень широкой. Я смог без труда ухватиться за нее обеими руками, потом расставил пошире ноги и дернул изо всех сил. Дверь скрипнула, но не открылась.

Тогда я уперся в боковину фургона, немного присел, чтобы направить силу правильнее, и дернул еще раз. Теперь все прошло успешно, но прежде, чем я успел рассмотреть содержимое фургона, Аврон загородил мне дорогу и сам достал все, что нужно.

– Бардак, – заключил он и передал мне подушку и покрывало.

Подушку. И покрывало. После того, как я две ночи провел в лесу, одну без сна и одну в собственном шалаше, подушка мне казалась чем‑то неземным. Хотелось плакать и смеяться от счастья одновременно.

– Что с тобой, Бавлер?

– Все в порядке. Радуюсь, что человека встретил, – ответил я не своим голосом.

– И спас ему жизнь! – торжественно объявил Аврон. – В фургон не полезем, там даже лечь некуда. Все битком.

– Ага, – я шмыгнул носом. Только бы не аллергия… Черт, опять что‑то из прошлого, как будто. Не вписывается слово «аллергия» в мир с повозками. – Доброй ночи.

 

Глава 42. Повозка и потери

 

Поспать нам толком никто не дал. Собаки, судя по всему, дикие, а не одичавшие, выли неподалеку, но близко подходить боялись. Мы же опасались, что они бросятся на нас из травы, поэтому я сидел, сжимая в руке нож. Аврон потушил факел, но держал наготове все необходимое, чтобы быстро распалить его.

– Лучше ткнуть псине факелом в морду, – сказал он мне, когда разложил все рядом. – Надолго запомнит. И другие не будут так бросаться на тебя.

– А что, здесь много диких собак?

– Ты разве не знал? Здесь очень опасное место.

– Спасибо, видел я огромного волка. И гигантского медведя.

– ОГО! – воскликнул Аврон. – Медведя даже видел? Нет, мне не доводилось. А почему ты живешь, как отшельник?

– Потому что я живу С отшельником, – выразительно сказал я. – Но решил выбраться в мир и посмотреть, что тут есть. Меня убеждали, что вокруг дикие поля, нет людей и живности тоже нет – до самой реки.

– До реки нет людей, – Аврон посмотрел на меня, как на сумасшедшего. – И сразу же за рекой тоже почти никого нет. Только мелкие деревушки. Я как раз из такой.

– А потом? За деревушками? И что здесь считается «мелкой» деревней?

– Ну, человек пятнадцать, максимум двадцать. Не больше.

– Что‑то совсем мало. А самих деревушек?

– Если из тех, что к реке поближе, так десяток. Еще десятка полтора – дальше отсюда, но, если, как ты говоришь, тебе нужно четыре дня пути до реки, то за рекой – еще дня три ты потратишь.

– И все равно не увижу городов?

– Городки есть, но их даже я не видел, – пожал плечами Аврон.

– А ты много путешествовал?

– Нет, я был всего лишь в трех деревнях. У отца была вот эта повозка… я имел в виду, что «даже я» – в сравнении с тобой. Мне уже пятнадцать, но вот, видишь, как получилось.

– Значит, ты из далекой деревни по ту сторону реки.

– Да, – подтвердил русоволосый спасенный.

– Скажи, пожалуйста, – я даже начал говорить тише, потому что боялся, что Отшельник услышит. – А у вас известна система оценки параметров по десятибалльной шкале? Типа сила – пять. А ловкость – шесть. И сообразительность – семь.

– Это что‑то господское, – нахмурился парень. – А мы из простых, ничего такого не знаем, да и не нужно оно нам. И так живем хорошо. Жили, то есть.

– И что же случилось? – продолжил любопытствовать я. – Не бойся, я не пойду в твою деревню. Я шел разведать, что есть до реки. И вот, видишь, нашел тебя, нашел дорогу. Куда она ведет?

– Она вдоль реки, пересекает эту пустошь и ведет к… в… В общем, там хорошо.

– Так что случилось‑то? – заметив, что парень не ответил на мой вопрос, я повторил его.

– А, так отец умер, а мать ушла в лес и не вернулась.

– Давно?

– С полгода. Никто не знает, что с ней. Еще был старший брат и…

– Погоди, у вас в деревне десять‑пятнадцать человек, а четверо – одна ваша семья???

– Еще сестра, но она недавно вышла замуж и уехала в другую деревню.

– Пятеро! А остальные??

– Два старика, еще одна семья вроде нашей, но там все живые, к счастью. А я вот остался один и решил попытать счастья. Собрал все, что осталось в доме, запер двери и – в путь.

– И лошадь твоя была?

– Нет, выменял у соседей на дом. К ним приедут какие‑то двоюродные братья или еще кто‑то… Ключ отдал, а мне лошадь. И вот что теперь?

– Ничего не разбилось, надеюсь?

– Нет, там ничего такого не было. Денег тоже, если что.

– Мне их некуда тратить все равно, – отмахнулся я. – Я думал, что я мог бы попросить у тебя. Или обменять. Для своего шалаша. Жилища. Или для лачуги Отшельника. Он мне очень помог поначалу. Многому научил, показал, что и как делать, чтобы выжить.

– Утром посмотрим, – зевнул Аврон.

В голове у меня крутилось множество мыслей, но я никак не мог отделаться от идеи позвать парня с собой. Едва ли он согласится. Черт, да он даже не бросит свою тележку!

Но при этом я уже имел несколько интересных фактов, которые опровергали мировоззрение Отшельника.

Во‑первых, в полях есть много живности. Едва ли дикие собаки ловят здесь путешественников и их лошадей. Наверняка едят кого‑нибудь помельче.