Я у мамы зельевар. Книга 1

После чего быстро переоделась, закрутила косу бараночкой и, подхватив сумку, оставила на хозяйстве Мурриса и девочек. Надо будет, кстати, выгулять Жужу, а то давно я никуда не летала. Но тут кругом ни одного интересного шабаша. У нас в Латрии с этим вообще напряжёнка. Вот матушка всегда, затаив дыхание, рассказывала, как они с моей бабулей летали на шабаши на Лысую гору в соседнее с Польхой государство Украну. Вот там всегда было ух!

Я вздохнула. Ну ничего, какие мои годы, я ещё на всех шабашах побываю! Ведьма я или где?

Сегодня Златовласая надо мной сжалилась, и в мастерской меня встретил средний Раудис. Выдал горшок, принял деньги, сказал приятные слова и пожелал хорошего дня. Отец у Линаса, как и дед, очень приятный мужчина.

Горшок оказался чудесным. Глядя на него, я даже позабыла, что его творец – редкостная язва. Плавные формы, чуть шероховатая на ощупь поверхность, к которой хотелось приложить ладони и задержать подольше; аккуратный узор на бочках горшка, сияющий золотом. И крышечка с маленькой удобной ручкой в виде птички.

Линас, конечно, зараза, но мастер просто золотые руки.

Его отец с едва заметной улыбкой наблюдал за мной.

– Нравится?

– Нравится, – выдохнула я, проведя пальцами по ободку.

– Пусть же зелья в нём удаются на славу, – пожелал Раудис. – Заговорит он после первой варки. Сейчас ещё рано. Если же что‑то вызовет вопросы, то приходи к нам. Поможем.

– Спасибо, пан Раудис, – улыбнулась я, прижав горшок к себе двумя руками и уважительно поклонившись.

Выходила из мастерской в приподнятом настроении, не в силах стереть улыбку с губ. Пусть смотрят – не беда! Зато теперь чего только не смогу! Я такого смогу наварить, уху‑ху‑ху! Ко мне будут ездить пани и паны из самой столицы!

Закупившись по пути овощами, я даже подумала взять извозчика, но решила обойтись. Немного плечо оттягивает, но ничего, переживу.

Горшок я так и прижимала к себе, он был такой тёплый, полный созидательной магии, что не хотелось расставаться. Тем временем солнышко значительно припекало, тонкие прядки волос то и дело норовили прилипнуть ко лбу.

Я упрямо пыхтела и шагала по тропинке к лавке, мечтая о прохладном душе.

– Ничего, теперь мы заживём, – обещала я горшку. – Сможем куда больше. Тебе понравится у нас: тепло, сухо, котик, цветочек, веничек красивый. Все очень общительные.

О, а вот и лавка!

Я уже приблизилась, как вдруг поняла, что что‑то не так. А именно… входная дверь настежь открыта. И возле неё стоят чемоданы, котомки и сундук.

О Златовласая! Неужто пан Дудоля решил действовать внахалку?

Ну, я ему сейчас! Получит и будет знать, как тянуть загребущие лапы к собственности хрупкой нежной девушки!

Я ускорила шаг, практически влетая в дверной проем, и с размаху врезалась в широкую грудь.

Хорошо, что между нами был горшок. Он принял на себя весь удар и недовольно загудел. А я уставилась на мускулистую грудь в вырезе белоснежной рубашки, от которой исходил еле ощутимый аромат ландышей.

«Вещь выстирана в прачечной пани Праски, только она в столице заказывает отдушку с таким ароматом», – услужливо подсказала память. И тут же любезно подкинула цифру стоимости таких услуг. Нехилая стоимость, скажу я вам.

Я бы так и не знала, просто подрабатывала у неё в студенческую юность, и пани сама хвалилась, что получила лицензию на аромат ландыша при стирке.

Само по себе очень странное начинание, но каждый человек имеет право на маленькую… своеобразность.

Я подняла взгляд выше и встретилась с тёмно‑карими, будто чёрный шоколад, глазами. Во рту даже появилась горьковатая сладость, язык немного защипало. Высокий лоб, прямой нос, резковатые скулы, ни капли не портящие облика, красивые губы. И длинные волосы, лежащие на плечах. По цвету не сразу поймёшь, то ли тёмно‑русые с пепельным оттенком, то ли светло‑каштановые со стальным отливом… Разворот широких плеч, натянувшаяся тонкая ткань рубашки на руке, которой он придержал меня, не давая завалиться назад.

Осознав, что смотрю на незнакомца непозволительно долго, я отпрянула, прижав горшок к себе крепче.

– Вы кто? – спросила как можно воинственнее.

На меня посмотрели с лёгкой иронией и мягким недоумением. Видимо, пытаясь понять, что это тут такое нарисовалось и ещё пищит. В чём‑то логика была, ведь незнакомцу я едва достигала плеча, поэтому смотреть на него приходилось, задрав голову. Впрочем, это не помешало отметить ни его кожаный пояс с кинжалом, ни дорогие брюки, ни обувь, явно приобретенную не в Ельнясе, а, скорее всего, на Янтарной Ярмарке в Эсте, когда съезжаются не только из наших стран, но прибывают купцы с востока, севера и юга.

– Могу задать тот же вопрос, – ни капли не смутился он.

Голос такой… чарующий, низкий, с лёгкой мурлычащей вибрацией. Сказал всего несколько слов, а у меня по телу словно молния пронеслась. Терпеть не могу этого! Мозги мгновенно начинают дружить с гормонами, которым, как известно, здравый смысл – не указ.

– Кто вы и почему так вламываетесь в мою лавку?

– В какую вашу?!

Возмущение вытолкало всю способность мыслить трезво. Нет, ну это вообще ни в какие рамки!

Проделки пана Дудоли? Решил меня выжить, подослав какого‑то красавца? А как же жалобы в магистрат? Или это подлая месть за метлу? Ну я тебе устрою, будешь знать, как бедную несчастную ведьму пытаться выставить за порог!

Ну натурально картина пана Грепинса «Не ждали»!

– Никакая она не ваша, – произнесла я, размышляя, что будет, если кинуть в нахала горшком. – У меня всё по закону, плачу в начале месяца вперёд, поэтому вы не можете мне что‑то предъявить. Арендодатель подтвердил, что у меня есть все права!

– Арендодатель? – уточнил он тихо, но я тут же захлопнула рот.

Таким тоном разговаривают следователи из управления, когда дают понять преступнику, что его дни сочтены.

И не надо на меня так смотреть, я ничего плохого не сделала… пока.

– Да, – твёрдо ответила, пытаясь прикинуть, на чём тут меня можно подловить.

– То есть вас совершенно не смущает, что пан две недели назад был захоронен и отбыл в Потусторонь? – вкрадчиво поинтересовался мой собеседник.

«Ну и что?» – чуть не брякнула я и тут же прикусила язык.

Не у всех сводный брат – профессиональный некромант. Аргументировать тем, что мы вчера беседовали с паном Орбасом на кладбище, не стоит. Не все такое одобряют. В тюрьму, конечно, не посадят, но Айварасу может влететь за злоупотребление служебным положением.

Но…

– А вас? – упёрлась я, решив, что ни за что не отступлю.

– А меня не должно это смущать, – любезно ответил он, складывая руки на груди, отчего ткань натянулась ещё сильнее, вовсю выставляя напоказ очень недурственную физическую форму.

– Это почему же? – прищурилась я, прикидывая, куда буду писать жалобу на самоуправство.