Забракованная невеста
– Да ладно?! На чистую эльфийку не тянет, а кожа светлая. Кто еще может быть‑то?
– Она… – далее последовала многозначительная пауза, – …человечка!
– Да иди ты! – пан нахал так удивился, что, кажется, упал с приступочки. С грохотом и невнятным ругательством. – Пани Магда совсем рехнулась?!
– Ты тоже в эти ужасы про людей веришь, что ли? У нас тут вся таверна четвертый день бегает с выпученными глазами. Сами себя накрутили, все страшилки и сказки про закрытый тринадцатый мир пятьсот раз друг другу пересказали… и все ждали, кого она первого убивать будет. Люди, мол… они такие. В своем мире все другие расы извели, магию уничтожили, а теперь вот и за другие миры принялись.
Даша вовремя поймала упавшую челюсть, и только поэтому та не ударилась о землю с громким стуком. Это что?! Они все… ой.
– Не то чтобы верю, – засмущался оливковый мужчина, которого Шурш назвал красивым именем Силь. – Но знаешь… Ведь и правда другие расы уничтожили, а магию извели. Может, и все остальное – не сказки, а быль.
– Вот привезут тебе завтра человечку на отбор, и посмотришь! Не страшные они. Пани Дария вроде тебя не напугала, нет? Небось и клинья уже подбивал? – пан Шурш, судя по звукам, с ехидным смешком пихнул собеседника локтем в бок или хлопнул по плечу. А потом уже серьезно продолжил: – Глупости это! Ты же высший аристократ, а не дремучий пенек из болота. А то у нас тут ночные охотники больше всех нервничают. Начитались в детстве про осиновые колья, которыми невинных вампиров убивают страшные человеки. Все присматриваются, не вытащит ли новая пани управляющая чего подозрительно деревянного и заостренного. Ну зато и бегают быстро, когда она задания выдает… а то и правда твоя, обленились мы изрядно при старом Кантелее.
Даше пришлось‑таки зажимать себе рот ладонью, чтобы не рассмеяться. И быстро уйти прочь.
Оказавшись в кухонном коридорчике, она все же не выдержала, хихикнула, правда, немного нервно.
Ночные охотники, надо же… это те пугливые бледненькие мальчики за стойкой ночного портье, не иначе. Подкармливали, чтобы не оголодала и на честных вампиров с кольями кидаться не начала. Ясно теперь, зачем им девственницы – наверняка кровь пьют за деньги. Хотя какая, интересно, вампирам разница? Или просто для мужского самолюбия приятно?
Ох, дела… и смешно, и дико. Все, спать. Хватит с нас сказки, завтра будет реальность и дурдом в одном флаконе.
Глава 8
К традиционному для каждого наследного принца ритуалу выбора жены Сильдавир относился скептически. Вот кто такой ответственный шаг, как выбор бессменной спутницы жизни и матери будущих детей, обсуждает с деревом, пусть и древним?
Ясное дело, формальности надо соблюдать, на то они и формальности, но ведь из этого зачем‑то принято было устраивать проблему на все тринадцать миров!
Из каждого полагалось вызвать красавицу, чтобы выстроить их всех на большой поляне. От принца требовалось помучиться осознанием, что на Креодолле ни у одной из рас не принято многоженство, затем озвучить свой выбор, после чего, подхватив избранницу под руку, сопроводить ее к алтарю, стоящему прямо под деревом.
Далее из небольшого храма появлялся жрец и, отбубнив красивые ритуальные слова, обзывал пару мужем и женой. И под конец церемонии вручал уже законной принцессе коробочку с дарами богини Излестии, покровительницы семьи, любви, красоты, теплоты и прочей милоты.
Только эта коробочка появлялась в храме не волшебным образом, а доставлялась заранее самим же принцем.
Три артефакта – ожерелье, кольцо и диадема – на самом деле являлись обязательно‑принудительным подарком свекрови своей невестке. Но про свекровь в ритуале скромно умалчивалось, зато громко объявлялось, что дары – божественные и их озарило сиянием богини.
Говорят, раньше это были не простые украшения, но в чем их предназначение и какая в них магическая сила – уже давно позабыли.
Вот о магических способностях рода Боргдеаш, передающихся от отца к первенцу, все помнили!
* * *
Империя тринадцати миров держится на связи правящего императора с огромным изумрудом, намертво впаянным в одну из стен тронного зала.
Точно такие же изумруды есть и в других мирах, только в самом последнем, тринадцатом, где живут люди, он почему‑то бездействует. Зато во всех остальных изумрудные артефакты внимательно следят за заданными еще в глубокой древности значениями различных природных и магических параметров, индивидуальными для каждого из миров.
И едва водно‑болотному пятому миру начинает угрожать сушь или, наоборот, в шестом, испепеляюще‑жарком мире пустынь слишком уж часто начинают идти дожди, в тронном зале звучит тревожный сигнал и придворные маги отправляются разбираться и наводить порядок. А если они не справятся, то основной изумруд сам попытается восстановить баланс, убрать последствия и устранить причину. Остановить артефакт хотя бы на время, скорректировать порой разрушительные последствия его вмешательства и вообще хоть как‑то регулировать действия самостоятельного камня мог лишь император.
Но перед тем как взойти на престол, будущий император обязан жениться. И его невеста должна быть выбрана в храме Излестии и одобрена великим древом, выражающим волю богини. Иначе капризный изумруд не примет нового правителя и откажется с ним взаимодействовать.
В империи был как‑то очень тяжелый период, когда император умер молодым и его первенец еще даже стоять не умел нормально, не то что выбирать себе невесту из тринадцати красавиц.
Так камень всех довел, и несчастного мальца все равно женили, а жену ему выбрала мать… Понятное дело, на все претензии свекрови к невестке потом можно было смело отвечать: «Ты же выбирала!», но и самому сильно не покапризничаешь – разводиться императорам не полагалось. Только если овдоветь, причем как‑то так, чтобы камень не заподозрил, что безутешный вдовец приложил к этому руку. Изумруд был мало того, что капризный, так еще и честный.
* * *
Так что в происходящем сейчас в жизни принца бедламе виноват был камень.
Нет, началось все из‑за внезапной болезни отца, причину которой ни один придворный медик не мог определить. И лечение их не помогало, хоть казнить начинай через одного!..
А от постоянных намеков, что отцу недолго осталось жить, на душе тошно делалось!
Но вот про женитьбу Сильдавиру было озвучено даже не намеками, а строгим голосом первого советника. Практически в приказном порядке и с отцовского благословения. Из‑за камня ж!..
