Затерянный замок

Терять времени не стали, и вскоре семеро циркачей поспешили в город. Впустили их беспрепятственно, а там дядюшка Охт сразу направился к лейтенанту, отличавшемуся от остальных стражников плюмажем на шлеме.

– Простите, господин офицер! – низко поклонился он. – У нас двух девок снасильничали жестоко, в городе, это к кому мне идти?

– Снасильничами? – нахмурился лейтенант. – Вот паскудство! Да ваши ж девки и так дают… Попроси, подари чего‑нибудь, и все…

– Дают, – подтвердил старый клоун. – Но вот…

– Вот скоты! – укоризненно качнул плюмажем офицер. – Знать так, слева от рынка управа стражи, туда зайти и все обскажи. Коли найдут твоих насильников, то мало им не будет.

– Благодарствую! – опять поклонился дядюшка Охт и поспешил в сторону рынка, рядом с которым и чародей жил, и управа находилась.

Шли довольно долго, Лиатхан – город большой. Солне уже заходило, когда циркачи постучались в дверь большого дома, над которой висела вывеска в виде чародейского колпака. Им открыла служанка и недовольно спросила, чего надобно. Дядюшка Охт принялся было рассказывать, но тут служанку отодвинул в сторону какой‑то громила в шелковом халате, причем, совсем не старый. Не сразу до клоуна дошло, что это и есть местный чародей.

– От мэтра Келанха, говоришь? – пробасил он. – И с чего он ко мне прислал?

– Сказал, что можно обратиться, если большая беда придет, – вышла вперед Найра. – Вот, целый список дал в каждом городе.

– Келанх?! – ошалело вытаращился на нее мэтр Шилард. – Целый список? С чего такая милость? Ты кто такая, дитя?!

– Хранительница… – призналась девушка. – Книги… Той самой…

– Не ори об этом, дура! – прошипел чародей, опасливо окинув взглядом улицу, но не ней, к счастью, никого не было. – Заходите быстро и показывайте, что там у вас такое.

Оказавшись в большой прихожей, Найра велела подругам и друзьям показать приросшие к рукам гнилостные жезлы. При виде них мэтр Шилард шарахнулся в сторону, врезался в стену и принялся изощренно материться, поминая в нелицеприятных выражениях всех родственников и Даргала, и гадалки, и вообще всех вокруг.

– С меня мэтр Келанх такой же снял в Олантане… – тихо сказала Найра, когда чародей немного успокоился.

– Вот оно что… – хмуро протянул чародей. – То‑то я думал, с какой стати он всех нас предупредил о новом появления жреческих жезлов… Но четыре сразу? Это как‑то слишком… И почему они?..

Он всмотрелся в пострадавших слегка засветившимися глазами, после чего кивнул, вздохнул и проворчал:

– Ясно. Все четверо – слабые, необученные чародеи.

– Мы огненные шары и водяные плети с другом запускать умеем! – возмутился Макот. – И защиту ставить! Нас Сейла, ученица Кейсава, обучила.

– Это которого Кейсава? Ученика Фаэра, что ли?

– Ага, – подтвердил акробат.

– Тогда ясно, – кивнул мэтр Шилард. – А девушки даже не инициированы, но дар хорошо заметен. И ты, сволочь, их увидел, но в ученицы брать не захотел, слишком слабы. Решил подконтрольных одаренных тварей себе наделать? Покорных и готовых на все? Это ты зря, этим ты перешел грань нашего невмешательства. Теперь не жалуйся, если получишь по заслугам…

Голос чародея шипел и перекатывался, в нем слышался нечеловеческий, жуткий гнев, от которого циркачей бросило в холодный пот, они сразу сообразили, что он обращался не к одному из них, а к тому, кто всю эту историю с жезлами затеял. И ни один этому незнакомцу не позавидовал.

Снятие проклятий мэтр Шилард провел еще быстрее, чем его олантанский коллега, после чего выдал выздоровевшим защитные серебряные медальоны и поспешил их выпроводить, отмахнувшись от попытки заплатить.

Проводив уходящих циркачей взглядом, Шилагренн, акала, которому не так давно перевалило за четыре тысячи лет, вернулся в дом. Следовало срочно связаться со всеми доступными на данный момент сородичами и сообщить, что новый Даргал перешел все и всяческие границы, тем самым почти полностью развязав им руки. И вскоре он о своих опрометчивых действиях сильно пожалеет. Такое не прощают.

 

Глава 4

 

Кейсав бодро шагал по берегу небольшой речушки, иногда срывая и бросая в рот горсть ягод с попавшегося по дороге куста. Чародейский посох стучал по камням, вызывая у тащившейся позади Сейлы чуть ли не головную боль. Она давно не удивлялась постоянной бодрости учителя, привыкла, но как же это порой раздражало. Сейчас девушка жаждала одного – поскорее бы привал, можно будет приготовить вкусную похлебку, вытянуть уставшие, гудящие ноги и некоторое время ни о чем не думать. Долго отдыхать неугомонный Кейсав ей, конечно, не даст, снова заставит учиться, но хоть сколько‑то.

К счастью, здесь были безлюдные места, и можно было без стеснения использовать и шатер акала, и спальные мешки, в которых так уютно и сладко спалось даже на острых камнях. А уж шатер вообще чудо – внутри имелось расширенное пространство, удобные лежанки и даже подобие стола, не говоря уже о очаге. Мало того, из описания, прилагавшегося к нему, стало ясно, что шатер еще и отапливается, из‑за чего в нем можно жить даже в сильный мороз.

Путники двигались вдоль гор уже вторую декаду. Дорога давалась нелегко – порой лес подступал к самым скалам и приходилось пробираться сквозь чащу и буреломы, которых здесь хватало. Дорога к перевалу, если когда‑то и существовала, давно заросла. Кейсав воспользовался советом старого следопыта из Гирхана и в первый же день оставил на пеньке немного сухарей и вяленого мяса, после чего поклонился и попросил Хозяина Леса принять подношение, поскольку они с ученицей не несут лесу зла. Чародей тут же ощутил, как не дававший ему покоя пристальный взгляд из чащи сделался доброжелательным. И с тех пор им с ученицей начали попадаться то роднички с кристально чистой, вкусной водой, то ягодные кусты, то грибные поляны, а порой и зайцы выскакивали прямо навстречу, пару штук удалось вообще голыми руками поймать. С тех пор поклон Хозяину Леса стал для Кейсава ежедневным ритуалом.

Сейла оглянулась и успела заметить скрывшийся за кустом рыженький хвостик. Она усмехнулась – эта любопытная лисичка следила за ними с Кейсавом не первый день. Иногда даже почти не скрывалась. Может, именно она подъедала оставляемые чародеями продукты. Но взгляды, которые четко ощущались из чащи, принадлежали не животному, а кому‑то разумному, причем очень сильному. Возможно, тому самому легендарному Хозяину Леса, которого Сейла раньше считала выдумкой сказочников.

Девушка ушибла ногу об подвернувшийся толстый корень и зашипела сквозь зубы – ругаться в лесу учитель ей строго‑настрого запретил, чисто на всякий случай. А то еще воспримет какой‑нибудь сильный дух эту ругань на свой счет и возмутится. Лучше не рисковать, мало ли.