Затерянный замок

Вот только по поводу дальнейшего пути Кейсав сильно сомневался. Куда отправиться из Гирхана? Молодой чародей очень хотел преодолеть Ледяной перевал, на котором Зерлинда встретила полуволков. Вдруг удастся найти замок Белого Барса? Достичь перевала можно было двумя путями. Либо переправиться на правый берег Айны, а оттуда двигаться по степи к самым горам, затем вдоль них через лес. Но это займет больше трех, а то и четырех месяцев. Если не полгода. Второй путь на первый взгляд проще и намного короче. Нанять судно, на сей раз не баржу, а именно торговое судно, отправившись на нем к озеру Оланор, пересечь его, а дальше по реке Дайра до самых ее истоков, после чего опять же вдоль гор на юг по лесу до перевала. Если поспешить, то это месяца два‑три. Вот только путь будет очень труден, и Кейсав это прекрасно осознавал – ни он, ни Сейла ходить по лесу не умели, как, впрочем, и выживать в нем. Однако чародей считал, что справится с любой опасностью, а продовольствие можно заранее закупить в Гирхане и набить им пространственный карман. Там, впрочем, и до сих пор хватало припасов, приобретенных еще в Илмаре, Наро и Лиатхане.

Потоки внимания ушли на юг, похоже, Грахва с какой‑то стати решил, что Кейсав ушел туда, к Кайсаро и Интару. Почему, интересно? Города были молодые, никаких интересных книг в них явно нет, так что идти туда смысла не было. Но Повелитель думал иначе, и это настораживало. Может он знает что‑то такое о тех местах, чего не знает молодой чародей? Вполне возможно.

Прошло еще несколько дней, и баржа, наконец, причалила в торговом порту Гирхана. Городишко был очень так себе, ненамного больше Теймара, только еще грязнее и запущеннее, что несколько удивило, ведь он лежал на одном из основных торговых трактов, ведущих на север. Сойдя на берег и немного поспрашивав местных жителей, Кейсав понял, что придется задержаться здесь на два‑три дня, пока не найдет, у кого выяснить подробности обоих маршрутов. Тогда и выберет по какому двигаться.

Найдя приличный трактир, чародеи с удовольствием съели острый суп и жаркое с клубнями и мясом, а не надоевшие до зубной боли рыбную похлебку и кашу с той же рыбой, которыми кормили на барже. Они рыбу видеть уже не могли, настолько она надоела. К тому же настало лето, появились свежие овощи и фрукты, по которым Кейсам и Сейла страшно соскучились во время пути.

– А что теперь? – лениво поинтересовалась девушка, погладив свой туго набитый живот.

– Поищем приличный постоялый двор, что в этом городе непросто, – пробурчал молодой чародей. – Потом пойдем по местным проводникам, надо решить, каким путем идти дальше.

– Может, не будем соваться в лес? – нервно поежилась Сейла. – Ну что там может быть интересного?

– Очень многое! – отрезал Кейсав. – Я понимаю твою любовь к комфорту, но ничего не поделаешь.

Девушка обреченно вздохнула и смирилась, понимая, что переубедить учителя у нее не получится. Он слишком увлечен своим поиском и ничего слышать не желает. Как же хотелось наконец где‑то осесть, пожить по‑человечески! Эта бесконечная дорога просто убивала ученицу чародея, надоела до смерти. Но что делать? Придется идти дальше, снова сбивая ноги на горных тропах, ведь Кейсав задумал добраться до Ледяного перевала, о котором каких только ужасов ни рассказывали. А до того месяца два или три пробираться через густой лес – дороги к перевалу, если она когда‑то и была, давно нет, через него никто не ходил уже несколько сотен лет.

Постоялый двор, где обычно останавливались зажиточные купцы, потому дорогой, нашелся в четырех кварталах от порта. Поначалу местные слуги свысока смотрели на небогато одетых путников, пока не увидели в руках Кейсава блеск серебра. После этого они сделались на удивление угодливыми и без проблем растопили баню. За дополнительную плату, конечно. Сейчас чародеи могли позволить себе это, денег им должно было хватить на много лет.

– Ну пусти, Томак, я ж только попросить, может, из кто господ купцов поможет… – перемежаемый всхлипываниями женский голос заставил собравшегося было подняться в свои комнаты после бани Кейсава остановиться. – Ну помирает же мальчонка… А лекарь денег требует… Я все, что было, отдала, всю одежку нормальную продала, а ему, гаду, все мало, давай еще… А Марек без лекарства так кричит страшно, тоненько, это ж… Сил нет слышать…

– Да я бы и рад, Даришка… – ответил виноватый мужской голос. – Но хозяин запретил тебя пускать, на тебя купец отой, что в шелках, пожалился…

– Ой, мамочки… – простонала несчастная. – Он же кричит…

Кейсав решительно повернулся и направился к двери. Сейла сразу поняла зачем, нагнала его и тихо спросила:

– Зачем?

– Можешь помочь – помоги, – обернулся к ней молодой чародей. – Это один из основных постулатов. Ему мало кто следует, но я следовать буду. И тебе советую. Доброта делает мир лучше. Ты поможешь кому‑то, он еще кому‑то, тот тоже – и вокруг станет немного светлее.

Сейла хотела еще что‑то сказать, но, немного подумав, пристыжено умолкла. В балагане ее учили, что помогать следует только своим, а остальные перетопчутся. Но это было естественно для актеров, циркачей, а она теперь чародейка. И раз учитель говорит, что правильно – именно помогать, то так и следует делать.

У входа в трактир стояли вышибала, здоровенный детина с простоватым лицом, и сгорбившаяся, изможденная женщина лет сорока в черном платке. Она посмотрела на выходящих умоляющим взглядом.

– Что у вас случилось, госпожа? – направился к ней Кейсав. – Я – чародей. Вылечить смогу, если что. И платы не надо, меня учитель учил всегда приходить на помощь.

– Сыночек у меня с крыши амбара упал, когда перестилали! – зачастила несчастная, ее глаза загорелись отчаянной надеждой. – Ему двенадцать всего, ноги все переломал, ребра, отбил нутро… Господин лекарь сказали, что надо поить настойкой северных трав, токо она ж дорогая… А без ее Марек кричит и плачет, больно ему… И все хуже … Ножки уж почернели все…

Услышав последние слова, Кейсав встревожился. Черная язва, из‑за которой многие руки и ноги потеряли. Придется, если она, и большое исцеление использовать.

– Идемте быстрее к нему, – велел чародей. – Может еще не поздно, и парню ноги можно спасти.

Женщина всплеснула руками в ужасе и кинулась по переулку влево. Чародеи поспешили за ней. Несчастная жила в самых трущобах, в небольшом глинобитном домике с земляным полом. В самом темном углу стонал и тонко вскрикивал лежащий на лавке мальчишка. Он дергался и весь дрожал.

– Снимите одеяло, – скомандовал Кейсав.

Женщина послушно сдернула с больного сына грязную тряпку, назвать ее одеялом было нельзя. Ребенок оказался болезненно худ, а ноги и самом деле почернули, от них шел тяжелый дух. Чародей нахмурился, понимая, что придется принимать крайние меры – бедолаге осталось жить разве что до вечера, не больше, это было видно даже без сканирующего плетения. Но быстро создал его и дождался результатов. Предположения оказались верны – черная язка. Мало того, сильно отбитые внутренности. Парень однозначно не жилец, и лекарь это прекрасно знал, но вытягивал из несчастной матери последние деньги. Как можно быть такой безжалостной гнидой Кейсав не понимал и понимать не хотел. Таких, как этот лекарь, следует безжалостно давить, чтобы не поганили своим вонючим присутствием мир.

– Сейла, – обратился он к ученице, – позаботься, чтобы было достаточно горячей воды, тебе это нетрудно. А вы, уважаемая, – повернулся молодой чародей к настороженно замершей женщине, – найдите достаточно емкостей для воды, моя ученица нагреет ее – вашего сына после исцеления потребуется вымыть. Он будет обильно потеть, через пот вся гадость из тела уйдет.