Живой лес

Мужчина, не ожидавший такого «радушного» приема, глухо охнул, резко и инстинктивно отпрянув. Этого хватило, чтобы мой кот отпрыгнул дальше, оставив безобразные следы на темной одежде (я надеялась, его когти были достаточно острыми, чтобы изодрать не только тонкую ткань, но и то, что находилось под ней), и скрылся из виду. Грозило разразиться непоправимое – чужой густой лес, незнакомые люди, лошади, глупый кот, в котором впервые в жизни проснулся инстинкт самосохранения… Вот‑вот и я могла потерять свое животное… своего друга. Как его найти в бесконечном лесу? Клозель права, в нем водятся яростные дикие звери, готовые с удовольствием полакомиться беззащитным глупым котом! Я молниеносно подскочила с места, намереваясь выбраться из кареты, запуталась в юбке верхнего платья и, потеряв равновесие, дернула за жакет мужчину, отчего снова раздался треск, то ли его одежды, то ли моего платья. Зло оттолкнув нахала, что возник так не вовремя и нарушил нашу идиллию, заголосила, что есть мочи:

– Ку‑ку!!! Ку‑ку, ты где?!

Питомца нигде не было. Мое сердце резко подскочило вверх, а затем стремительно рухнуло в пятки.

Я кричала, вертясь на месте и сосредоточенно глядя вниз, отчего перед моим взором мелькали лишь непромокаемые сапоги окружающих мужчин, за которыми мог скрыться питомец. Я даже присела, напряженно рассматривая грязную обувь и ближайшие кусты. Где же спрятался этот недотепа? Подскочив, метнулась к деревьям, подняла глаза и к горлу подступил комок: я никого не нашла ни на стволе, ни в листве. Тревога жгутом сжала сердце. Я не могла потерять верного друга!..

– Ку‑ку! На кого ты меня поки‑и‑инул? – запричитала я, размазывая сопли перед мужиками – провожающими и встречающими нас. Вокруг было тихо, поэтому вопила я одна… до того момента, пока не наткнулась на красное, как у помидора, лицо Клозель, зачем‑то вышедшей из кареты. Она сосредоточенно выделывала руками какие‑то пасы, пытаясь мне что‑то сказать. По вытаращенным глазам Клозель я поняла – дело плохо. Творится что‑то неладное. И дело совсем не в коте, к которому она была равнодушна.

Вдруг рядом что‑то пискнуло, я перевела взгляд и увидела, как вредитель, неудачно открывший дверь кареты, поднимает за шкирку моего любимчика. Я взвизгнула в ответ, по‑детски подпрыгнув от счастья, и наивно хлопнув в ладоши. Оказывается, все время, что я звала кота, он прятался за задним колесом нашей кареты и даже виду не подал, предатель! Лицо мужчины украшала нахальная кривая усмешка (а, скорее, делала его еще более наглым). А Ку‑ку выглядел как кролик, невинно убиенный во время охоты – с разошедшимися в стороны глазами, перекошенной мордой, высунутым языком и криво парализованными лапами. Синий хвост изломанной дугой торчал в сторону. В коте включилась программа "притворись мертвым", которую он регулярно демонстрировал нам после того, как с обеденного стола внезапно пропадали деликатесы. От его перекошенного вида мне стало не по себе (хотя я ко многому привыкла), поэтому я скомандовала, гордо задрав подбородок:

– Немедленно отпустите кота!

Вокруг едва слышно раздались смешки. Да что в этом забавного? Я чуть не потеряла любимое животное! Ни сколь не смутившись, незнакомец начал медленно опускать Ку‑ку к земле, неотрывно глядя на меня темно‑карими глазами. Я на мгновение застыла от такой наглости, понимая, что он меня беззастенчиво разглядывает! Да как будто просматривает насквозь, стремясь изучить всех насекомых, что, по уверению матушки, бесконечно копошились в моей голове! Но тут же опомнилась, что Ку‑ку может снова дать деру и прокричала:

– Нет! Постойте! Я сейчас! – и полезла в карету за корзиной, слыша за собой переговоры и… свист?! "А невеста‑то с огоньком!" – раздались мужские смешки. Да что себе эти наемники позволяют! Их дело встретить да проводить – а не сверлить девицу взглядом так, будто бы хотят внимательно изучить всё ее внутренне и внешнее устройство! Достав корзину и каждым сантиметром тела ощущая негодование Клозель, я уточнила. – Сюда!

Торжественно водрузив Ку‑ку в корзину, я не удержалась и назидательно заметила дерзкому сопровождающему, который до сих пор таращился на меня, изучая с ног до головы:

– Впредь ждите, когда Вам откроют.

И с гордым видом собралась вновь забраться в карету, когда…

– Я не привык ждать, Алёна.

Что? Кто? Я медленно обернулась, пытаясь сопоставить в голове противоречивую информацию.

– Э‑э‑э… – проявила чудеса сообразительности я. И тут меня как молнией пронзила догадка, я застыла с открытым ртом, а Клозель озвучила мою мысль:

– Прошу извинить мою подопечную, достопочтенный Иль Ратмир. Мы очень устали с дороги, и Алёна… – в это время Клозель подобралась ко мне вплотную и ткнула меня в бок острым локтем, намекая, что пора и реверанс исполнить, но я продолжала стоять столбом. Наверное, и рот не закрыла. – Алёна очень переволновалась и забыла некоторые правила этикета. Не судите нас строго, мы оказались в такой необычной ситуации.. – Бросая недобрые взгляды на меня, продолжала пытаться исправить мое положение тетка. – Мы очень рады знакомству, иль Ратмир. Алёне надо оправить внешний вид, – с этими словами она подтолкнула меня к карете, видимо, не надеясь, что я способна что‑то сообразить сама. Переодеться и промыть мозги, добавила про себя я.

Я же застыла в изумлении и никак не могла оторваться от насмешливого взгляда. Закрыв, наконец, рот, я попыталась рассмотреть иноземца. Высокий, с темными волосами до плеч – не популярная в наших краях прическа. У нас мужчины стригут волосы коротко, как воины, но незнакомцу шли темные пряди, обрамляющие вытянутое строгое лицо. Довольно правильные черты, тонкие губы, внимательные глаза, изломанные брови. Одежда обычная – походная, темная: высокие сапоги, изодранный котом жакет и слегка продырявленный плащ… Впрочем, если посмотреть внимательно, Ратмир отличался от своих сопровождающих. Окружающие мужчины, которые вели себя более скромно и одеты были совсем незатейливо, сейчас спешились и с любопытством поглядывали на нас. В их взгляде также сквозила настороженность, словно перед ними притаился подозрительный хорек, который мог укусить в любую секунду. Похоже, я сыграла роль «Идиотка» естественным образом. И изображать ничего не пришлось.

Внезапно меня посетила внушенная Клозелью мысль о необходимости подать руку для приветственного поцелуя. Удерживая двумя руками корзину с торчащим хвостом Ку‑ку, я сделала шаг к мужчине, пытаясь высвободить руку для обслюнявливания, но ноша стала неизбежно крениться вниз, грозя упасть. Мой жених, к счастью, подхватил корзину, и мы оказались прижаты к ней с двух сторон. Ку‑ку высунул свою разноглазую голову и тоже застыл между нами, глядя одним глазом на меня, а другим на жениха.

– Э‑э‑э… – проблемы с моей речью обрели постоянный характер. – Приветствую Вас! – наконец, радостно изрекла я, выдавливая притворную улыбку. Я все‑таки высвободила правую руку и, схватив ближайшую ко мне левую руку жениха, с чувством ее пожала. Рука оказалась большой, теплой, с длинными тонкими пальцами. Скорее приятной, но… чужой.

– Алёне надо привести себя в порядок, мы ненадолго удалимся, – почти прошипела Клозель и потянулась ко мне, видя, что я продолжаю трясти конечность жениха, которая, впрочем, не оказывала никакого сопротивления. Я резко остановила движение, пытаясь расцепить руки.

– Я думаю, Алёна прекрасно выглядит, – раздался мягкий голос, древесные глаза продолжали ковырять во мне дыру, а ладонь не дала моей выскользнуть. Я затаила дыхание, сердце предательски екнуло. Жест показался мне хищническим. Все‑таки удерживать руку незнакомого человека может себе позволить не каждый. Слегка сжав мои пальцы, жених уверенно представился. – Ратмир Оганелосский. Ратмир. Рад познакомиться. Извините за доставленные неудобства…