Живые связи

Мне приходилось не раз присутствовать на пышных свадьбах родственников и подруг. И хоть энтузиазма эти события во мне не вызывали, я ясно усвоила необходимость торжественного произнесения клятв будущими супругами в Верхнем Храме в присутствии сотен гостей. Когда жених, склонив голову после мучительного ожидания, с трепетом приподнимает фату… Когда невеста, озаренная счастливым светом, протягивает руку… Когда влюбленные одевают кольца друг на друга, а зал взрывается аплодисментами, вмиг играет задорную мелодию оркестр, бесчисленные гости обнимают новобрачных, а также друг друга в порыве общей радости, упиваются напитками и веселятся много дней кряду, забыв обо всем… Вот тогда не так уж и просто потом сказать, что все это ошибка и клятвы не верны, смотреть сотням свидетелей в глаза дома, встречая их на улице, в гостях и на работе – объяснять каждому, почему многообещающий брак не сложился и вылился в развод… Вот это весьма неприятный казус! А здесь? Событие в поместье жениха напоминало фарс, и раз нас никто не видел, то состряпать развод, не краснея перед знакомыми – плевое дело.

Медленным шагом, делая безуспешную попытку соблюсти торжественность в этих домашних условиях, мы пересекли гостиную и уселись напротив сморщенного, как перезрелый орех, документалиста. Тот всмотрелся в бумажки сквозь круглые стекла очков, с волнением оправил бархатистый сюртук, настраиваясь на речь. Крякнул по‑стариковски, выдохнул и открыл рот, наполовину заполненный золочеными зубами.

– Рад вас видеть, господа брачующиеся, в этот торжественный день открытия новой страницы вашей жизни! Господа брачующиеся, позвольте поздравить вас с вступлением в союз, ознаменованный верностью и любовью! – начал официальную речь документалист мистер Фран. Такое официальное обращение вызвало резкий протест в моей душе, вылившийся в едва сдержанный смех. – Соединение сердец господ брачующихся… – словно услышал мои мысли, мистер Фран резко прервался, потому что с моей стороны донеслись невразумительные хрюканья, никак не отвечающие важности рассказа о соединении сердец. Я еле сдерживала смех, вспоминая семинары по брачующимся птицам, которые, растопырив перья и хвосты, важно вились вокруг друг друга… Нервы не выдержали предшествующего напряжения, я давила глупую улыбку, надувая щеки, и в результате не выдержала, хохот полился изо рта, как вода сквозь решето. Я тут же попыталась заблокировать его рукой. В результате вышло не подобающее моменту хрюканье, вдобавок все уставились на меня. Приложив все усилия, чтобы настроить себя на серьезный лад, я кашлянула в ладонь и извинилась:

– Простите. Отбрачевались уже… вчера. Сердца соединили… И не только сердца… А‑ха‑ха! – мое собственное пояснение вызвало новый приступ недержания веселья. Несколько раз хихикнув, я понаблюдала за округлением глаз окружающих, а также за проступившей испариной на голове моего вот‑вот мужа и его глазами, наливающимися странным выражением. Я взяла себя в руки и пояснила: – Так совы делают, извините. Мы это в Академии изучали. Вот совы, например, брачуются, а как отбрачуются, так яйцо откладывают. А то – и два. – Не знаю, зачем я привела этот биологический пример мужчинам, пытающимся найти признаки разума на моем лице. – Извините, продолжайте.

– Так вот, – мистер Фран бросил на меня быстрый взгляд поверх очков. – И в этот торжественный день, господа… бра… эээ… – он мимолетно глянул в свои бумажки. – Ратмир и Алёна, разрешите пожелать вам счастья и света мудрости на тернистом пути брачной жизни. Теперь ваши жизни становятся единым целым, освещенным благодатью брачных уз…

– Хи‑хи‑хи, – вновь издал мой беспокойный рот. Честное слово, сама я была настроена серьезно дослушать речь мистера Франа. – Вы прямо в точку, мистер Фран. Брачные узы – лучше и не скажешь… Лишь бы брачными узами к брачному ложу не привязали! – отчего‑то сморозила я и покраснела, понимая, что несу чушь, отражающую переживания в моей голове.

– Алёна! – не выдержал и вспыхнул мой почти муж. – Что с тобой? Ты сильно нервничаешь? Я принесу тебе воды.

– Не надо, – провела рукой, тормозя его порыв, с тоном заправского алкоголика на предложение подлить воды в спиртовую настойку. – А что Вас, собственно, не устраивает? – внутри меня вспыхнуло желание поспорить, как будто я этой настойки предварительно хлебнула из‑под полы. – Я обещала Вам только согласиться с браком, а вот как я это сделаю – дело мое…

На лице Ратмира заходили желваки, но он сдержал себя от дальнейших действий по успокаиванию невесты, лишь глянул недобро сначала на меня, а затем почему‑то на мистера Франа.

– Давайте ближе к делу, – немного раздраженно сказал жених документалисту, и тот суетливо достал какую‑то папочку из‑под бумажки с формальным поздравлением.

– Хм‑м… Уважаемые господа иль Ратмир Оганелосский и аль Алёна Локкелар, – направил нам служебную улыбку, – как вы знаете, помимо формального соглашения, каждая пара имеет право внести собственные корректировки… Сейчас я зачитаю вам ваше соглашение, – он сделал многозначительную паузу, а я напряглась. Все‑таки обещать то, от чего я хотела потом отказаться, было неприятно. Но делать нечего. Я заметила, что жених тоже застыл, а свидетели, напротив, светились от радости, как свежеиспеченные блины в масле.

– Итак… Клянетесь ли вы… всегда любить друг друга, хранить друг другу верность, поддерживать друг друга в несчастье и радости, в горечи и благоденствии, в болезни и здравии. Строить общий дом, растить общих детей и…

– Посадить общее дерево… – мрачно закончила я, памятуя распространенную в книгах фразу. Честное слово, я не хотела портить проникновенную речь, просто сегодня был особенный день, вчера денек тоже выдался "на славу" и, возможно, тонкие настройки механизмов в моей голове дали сбой. Меня преследовало особенно несдержанное настроение. Впрочем, когда документальный советник зачитывал свою речь, моя шутливость разом испарилась. Я, как и любая обычная девушка, втайне мечтала о семье, детях… Поэтому не могла с холодным равнодушием приносить столь важные клятвы, затрагивающие мои самые потаенные желания. Эти слова, словно наделенные какой‑то волшебной силой, отрицали возможность поступать иначе. По крайней мере, любая мысль об этом вызывала в душе невыносимый скрежет, словно когтями царапала по стеклу.

– Хм… хм… – мистер Фран глянул на меня, как на имеющую явный умственный недостаток невесту, и сочувствующе вздохнул в сторону жениха. – Заботиться о лесе, а также о всех его жителях. Оберегать лес и обеспечивать его процветание всегда и везде… Хранить преданность друг другу и лесу не только в словах и поступках, но и в мыслях… – ага, это что же значит, стоит не так подумать, так сразу кара небесная на голову упадет? Однако жених предпочитал другие наказания, я невольно заерзала на стуле и закусила губу.

– Каждый день делать шаги навстречу друг другу и помнить… – он сделал паузу и снова оглядел нас поверх очков. Я вздрогнула, стараясь не показывать своего нервного состояния, – что от каждого действия, слова или даже мысли зависит счастье и благополучие семьи, детей, леса и его обитателей. – То, что лес всегда будет третьим между нами, я уже поняла. – Готовы ли Вы принести клятву, невеста?