Адмирал: Сашка. Братишка. Адмирал

Все тела бандитов сложили в рядок у обочины, один из погранцов сел в возок, я, кстати, к нему вместе со старшиной, не так тесно и вполне удобно, и мы поехали в деревню. Проехали ее всю и на околице в тени рощи обнаружили наших. Малышня уже махала руками, показывая, куда сворачивать. Старшина отходил, нашел местного, что был за старшего, и попросил его похоронить бандитов, тот обещал все сделать, созывая мужиков, не много, все в возрасте, но четверо набралось.

 

Погранцы задержались у нас на час, когда гороховый духовитый, на копченом сале, суп был готов, мы поели его с еще теплыми лепешками. Потом попили чая с медом, я горшочек меду взял на рынке Дна, кстати, и запасы чая там пополнил. Те попрощались, посоветовав мне все же избегать встреч с бандитами, ну и уехали. Кстати, Шальский и тут справки о моем участии в уничтожении бандитов не пожалел, с благодарностью за помощь в поимке, как было в ней написано. Бюрократом меня все называл.

Мы же сразу занялись делом. Мама и бабушка принялись за постирушки. Валька с Лукой им помогали. Мы с дедом, освободив телегу и повозку от грузов, направились к кузнецу. Дед с ним уже провел предварительные переговоры, тот действительно был пожилым, оба сына и один внук в армии, но дело знал туго. Тут дед остался присматривать, два старика с удовольствием курили самосад, общаясь, один с трубкой в руке, другой с самокруткой. Я же таскал воду от колодца, заодно залил в обе канистры, запас должен быть. Закончив со срочными делами, нашим прачкам пока вода не нужна была, в тазике все стирали, я сел и занялся чисткой, почистил автомат, а винтовку не трогал, пострелять мне из нее не пришлось. Блин, а трофеев нет.

Ужинали, конечно, рано, времени и шести вечера не было, но на ночевку тут встанем, тем более дела есть. До наступления темноты кузнец успел перековать всех наших лошадей, благо запас подков нужного размера у него был. Дед проверил, отлично все сделал. Сейчас же, подставив под телегу полено, он осматривал снятое колесо. Сказал, что не починить, новое нужно, слишком разболтанное. Вот тут проблема, все что у него было, тот уже поставил, мы не первые, кто сюда заворачивал из беженцев. Да и хватало их в деревне. Жаль, колеса с возка не подходили, там на дудиках были, да и не перекинешь, оси не подходили. Кузнец почесал затылок и отправился к одному из местных жителей. У того вроде был запас. Действительно, нашлось новое колесо, но уж больно тот цену гнул. Дед долго и не без удовольствия торговался, я тут уступил ему, и колесо мы все же купили, так что к лагерю перегнали все в полночь. Расседлали лошадей, стреножили, напоили и отправили отдыхать. Тут луг хороший, пусть пасутся. Волк за ними присмотрит. Уже понял, что от него требуется, и подчиненных своих гонял. Не стеснялся драть за холку при непонимании.

 

Утром, после завтрака, мы погрузили все, что имели, собрались и направились дальше. На трассу не выезжали, несмотря на то что там дорога прямая, а нам приходилось крутиться от деревни к деревне, но я пошел на такое замедление скорости движения. Тише, но безопаснее. Часть пути Марина ехала впереди на велосипеде, в движении набирая навыки езды на двухколесном транспорте. Уже неплохо у нее получается, не падает, как было раньше.

Ехали весь день, лишь ненадолго остановившись для обеда. Потом двинули дальше. Вроде и писать не о чем, но все же было, еще как было. Не зря я противотанковое ружье вез, пригодилось. В этот раз немцы снова пролетали практически над нами, да еще невысоко. Когда раздался крик малышни, они как всегда их первыми заметили, встав на козлы, я осмотрелся и погнал дальше, там деревья были. Уже в тени дерева мы остановились, ссадили с моей телеги всех пассажиров, ко мне дед перебрался, и мы отъехали метров на триста дальше, встав на открытой местности. Там я приготовил ружье. Дед стоял рядом с подсумками с патронами. Так что, когда те приблизились, я и стал стрелять. Первый выстрел – ничего, второй, и переношу на следующую цель. Стреляли именно по кабинам. Девять выстрелов, и три самолета, вырвавшись из строя, врезались в землю. Один не так и далеко от нас, в полукилометре, два других пролетели, падая, над головами, они упали дальше, в той стороне, куда мы ехали. Я уже не мог стрелять, выл от отдачи, такое впечатление, будто плечо выбил, так что за ружье встал дед. Десяток пуль выпустил и ничего.

Немцы же, сдвинув строй, полетели дальше. Похоже, они так и не поняли, почему упали их товарищи, если кто стрелял, то кто? Нас могли даже и не заметить. Повозку деда так точно, а на нас внимания не обратили. А так я стрелял, тщательно рассчитывая каждый выстрел, все же запас патронов не бесконечен. Лошади немного мешали, пугали их выстрелы, но ничего, прицел мне не сбивали, успевал я реагировать на дерганья телеги. Дед сел за возницу, а я в кузове на ходу, пока мы возвращались, умудрился снять рубаху и осмотреть плечо. Нет, не выбил, но на уже желтеющие старые разводы синяка наложились новые. Снова выше плеча руку поднять не могу. Как теперь почистить ружье и убрать его на дно под сено? Деда попрошу.

Вот так, забрав своих, снова вернулись на дорогу и проехали еще четыре километра, встав на берегу небольшой реки, скорее даже протоки. Тяжело было править лошадью одной рукой, вторую я в косынку поместил. Бабушка, осмотрев синяк и горестно вздыхая, измазала его какой‑то мазью и марлей закрыла. Место хорошее выбрали, но главное рядом с водой. Неподалеку была воронка и валялись обломки фюзеляжа, это врезался в землю один из сбитых мной бомбардировщиков. Парашютисты были, аж семерых мы с дедом насчитали в голубом небе, успели покинуть самолеты, но охоту я устраивать не стал, не в том состоянии был. Как оказалось, зря. Мой просчет, хотя я и смог локализовать опасность.

Ночью, когда мы все спали, вдруг заворчал Волк, ему завторил и наш сторожевой. Они явно кого‑то учуяли. Но не лаяли, успели отучить. Дед тоже проснулся, когда я выбрался из‑под телеги с ТТ в левой руке, он тоже стоял со своей берданкой в руках.

– Чужие, – сказал он. – Может, беженцы?

– Ночью? Вряд ли. Дня хватает, чтобы устать так, что всю ночь спишь без задних ног.

В это время так не вовремя проснулся Кирюха и показал мощь своей глотки. Попытка сунуть пустышку или покормить не увенчалась успехом, как надрывался, так и продолжал. Мама стал его пеленать, разобравшись в причинах ора, а я сказал деду:

– Пойду пробегусь вокруг, посмотрю, кто там бродит. Смотри не пристрели меня при возвращении.

Мы с Волком отошли в сторону и направились туда, где он учуял чужих, знал тот, куда вести. Оказалось, два немца, опознал их по летным комбинезонам, подобрались к нам на свет костра, это когда мы ужин ночью готовили, и пережидали в стороне, явно пытаясь понять, кто стоит в лагере, гражданские или военные. Видимо, ближе подошли, когда мы уже костер затушили и легли спать, а ночью не разобрать, но Кирюха своими воплями развеял все сомнения немцев. Гражданские. От военных можно отхватить неслабо, вот они и думали, что делать, а тут такое подтверждение гражданского лагеря. Есть хотелось, вот и решили на нас налететь, как раз обсуждали детали. Правда, чуть позже я понял, что немцев все же трое. Последний лежал под ногами чуть в стороне и банально дрых. Сперва за валун его принял, а когда тот пошевелился, всхрапнув, разобрался.

Медлить я не стал, из пистолета поразил того, что был коренастым, после чего снял двух оставшихся. Живыми они мне без надобности, я вообще считаю всех летчиков люфтваффе военными преступниками. Этих так точно, без сомнений. Подбежав ближе, произвел контроль, после чего убрал ТТ в самодельную кобуру на пояснице. Сделали мне ее все же. В деревне, где мы вчера проводили обслуживание транспорта, был и кожевник, вот я ему и оплатил стачать столь необычный заказ. Молодец, справился.