Алькар. Три реликвии

– Пойми, это не какое‑нибудь городское соревнование, в нем участвует больше двухсот человек, считай весь Алькар. Только с нашего Тиберлоу двадцать заявок, включая дилетанта Нарца.

– Ты зря так говоришь, он не плохо летает, и ты это знаешь.

Поймав на себе укоризненный взгляд друга, Соня добавила:

– Не нужно недооценивать соперников.

Макс нахмурился и с силой отшвырнул ногой сухую корягу (видимо представив, что это Нарц), перегораживающую путь.

– Так значит, ты за него болеешь.

Соня устало подняла глаза к небу, словно моля о пощаде.

– Я болею за наш город. К чему каверзные вопросы?

Макс с еще большим усердием пнул несчастную ветку.

– Я просто хотел узнать о твоем выборе.

Конечно, выбор…

Соня догадывалась о каком выборе он говорит, и ей резко сделалось душно. Они дружили больше года, хотя казалось целую вечность. Обычно, Макс понимал ее как никто другой, но в тоже время они постоянно спорили, его упрямство и узколобость доводили Соню до ярости. Тем не менее, они были лучшими друзьями, а может быть кем‑то больше. Может быть… Но пока Соня не могла сделать выбор, не могла дать ответ, не только Максу, но и самой себе. И тут дело даже не в Нарце, хотя он тоже занимал свое место в ее сердце. Боже, как это все сложно…

От необходимости отвечать Максу, ей помог Финт так удачно встретившийся по дороге. Они как раз вышли из Заброшенных садов на Бурлящую улицу и столкнулись с варданом лоб в лоб.

– Как вовремя я вас встретил, – обрадовала Финт, с чем Соня не могла не согласиться. За это год, что она жила на Алькаре Финт подрос сантиметров на десять не меньше, его фигура приобрела еще большую угловатость, отчего он стал походить на вытянутый самокат.

– Я вас везде ищу, уже и в орлианник заглянул и в «Тусклый фонарь», – продолжил Финт, любовно обнимая увесистую стопку учебников.

– Мы как раз туда направляемся, – ответил Макс, кивком пригласив друга пойти вместе.

Глядя на учебники Финта, Соня вспомнила о невыполненном домашнем задании по галактикуму. В этом году занятия стали более сложными, углубленными, да и спрашивать с нее начали так, будто она родилась на Алькаре, а не на Земле. В любом случае Соне учеба давалась легко, особенно если сравнить с Максом, стабильно пропускающим занятия или Лары, для которой Тиберлойский язык оказался непреодолимой стеной.

«Это несправедливо, возмущалась она. – На Земле я уже должна закончить школу, а здесь началось все по‑новому».

Пока Соня размышляла о домашнем задании, которое все же нужно было выполнить до завтрашнего дня, они подошли к покосившемуся зданию. Кафе вполне оправдывало свое название: около выцветшей вывески парил тусклый, и к тому же ржавый фонарь. Внутри кофейня выглядела куда привлекательнее: витающий в воздухе аромат выпечки мог вызвать аппетит, даже если ты не голоден. Тихая музыка приятным фоном разливалась между круглыми столиками, к которым неспешно приближался официант, ставший еще более медлительным.

Как только троица села за излюбленный стол в дальнем углу у окна, Финт сразу же засыпал друзей вопросами.

– Кто‑нибудь зна‑ знает, что Леона хочет на день рождения? Я уже не‑несколько дней ломаю себе голову и ничего не могу придумать.

– Я не в курсе, – пожал плечами Макс, – но только не дари ей больше инструкцию по уходу за непослушными волосами как в прошлом году.

– И книжку с рецептами для стройной фигуры, думаю не стоит, – добавила Соня.

– Так что же ей на‑надо? – Финт тяжело вздохнул с мученическим выражением лица, – если я опять по‑подарю ей не то, что нужно, она…

– Она тебя убьет, – закончила за него Соня и улыбнулась.

После ее слов Финт совсем скис и даже внезапно ускорившейся официант, который принес всем карамельное какао и пирожные, не скрасил его настрой.

– Ну…вообще‑то я знаю, что хочет наша подруга, – неожиданно заявила Соня, расправившись с «Волчьей радостью».

Глаза Финта, которые приобретали разный окрас в зависимости от его настроения, засветились огоньками надежды.

– Но тебе это не понравится, – предупредила она, отвечая на выжидающий взгляд друга, который говорил, что он готов на все. – Леона мечтает о золотых кусачках.

Надежда, только что озарившая лицо Финта, сменилась недоумением.

– Но они же опасные! Слово ку‑кусачки ей ни о чем не говорит?

Соня лишь вздернула бровями.

– Она мне про этих кусачек уже второй месяц талдычит. После того как вышла новая песня «Одиноких болотников» «Кусачка моего сердца».

Финт страдальчески вздохнул.

– И что мне те‑теперь делать?

– Остаться в стороне или стать ее героем, – с сознанием дела ответил Макс. – Стань кусачкой ее сердца, – напутственно добавил он, отчего Соня громко прыснула, а Финт загадочно улыбнулся.

– Они ведь только на Не‑недозволительном рынке продаются? – уточнил он.

– Ага, – кивнул Макс, прищурившись, – ты действительно, готов рискнуть?

Прошло несколько минут, прежде чем Финт нерешительно кивнул. Пригладив свои отросшие волосы, странным образом напоминающие прическу солиста группы «Одинокие болотники», от которого Леона сходила с ума, он решительней добавил:

– Я готов ри‑рискнуть. Макс, ты полетишь со мной?

Макс обреченно кивнул.

– Я с вами, – заявила Соня, кинув укоризненный взгляд на своего друга, – ты уже несколько раз летал без меня.

– С твоим отцом, – отметил Макс.

– Это еще хуже, – бросила она.

На самом деле ей нравилось, что ее папа и ее лучший друг нашли общий язык, более того, они стали друзьями. Макс тянулся к нему с первого дня знакомства, а Александр отвечал взаимностью. Сначала Соне показалось, что он делает это из вежливости, ну что может связывать этих двоих? Шестнадцатилетний подросток, проводивший большую часть своего времени с орлианами и взрослый мужчина, работающий в Белой башне. Тем не менее они, действительно, сдружились. Порой в жизни происходят парадоксы. Да, они были разными, но, тем не менее, стали друзьями, как и Соня с норником Пульфом.

– Давайте не затягивать с полетом. Как насчет завтра? – Макс обвел друзей взглядом.

– Уже так ско‑скоро? – напрягся Финт.

– У Леоны день рождения послезавтра, – напомнила Соня.