Ангелы тоже люди

Абаканск – маленький курортный городок на берегу Черного моря – за два года опостылел ему хуже пареной редьки. Его «сослали» из областного центра, где он в филиале крупной московской строительной компании «Криэйшн лимитед» занимал должность рядового менеджера, но проявил себя с очень хорошей стороны. Сюда же его направили руководить местным филиалом. Сказали – поднимешь, можешь рассчитывать на перевод в Москву и даже на часть акций компании, что было предложением щедрым, к тому же от которого нельзя было отказаться. Дела филиала после приезда Ромки быстро пошли в гору, руководство было довольно. Он даже выиграл городской тендер на восстановление храма святому Серафиму Саровскому. Дело это было достаточно выгодное и, к тому же, престижное, а в дальнейшем предполагались кое‑какие договоренности в мэрии, которые позволили бы сделать этот проект поистине золотой жилой. Вобщем, все было бы замечательно, если б не смертельная тоска, которая одолевала Романа. Зимой здесь было откровенно скучно, а летом городок становился душным и истерично визжащим, когда толпа отдыхающих набивалась в его казалось бы безразмерное брюхо, как селедки в бочку. Они с Пашкой предпочитали не ходить на заново с пышностью провинции отстроенную набережную, где до утра голосили неугомонные туристы. После работы они предпочитали заходить в небольшой очень уютный ресторанчик, о котором вездесущие краснолицые еще не успели пронюхать. Поскольку они заходили сюда часто, их здесь знали, любили и даже прощали некоторые вольности в виде разбитого стакана или редких потасовок. К тому же клиенты были постоянными и ценными – ребята платили щедро и не жалели чаевых, за что были внесены в число почетных посетителей. А еще они были веселыми, знали многих других «важных» персон, что создавало заведению определенную репутацию. Оживление также вносил и тот факт, что оба они былы неженаты и числились в завидных женихах для местных барышень. Поскольку городок был курортный и небольшой, то свои парни – те которые поумней – разъехались на учебу и появлялись только чтобы похвастаться своими достижениями и столичными невестами. А если даже и случались полу‑курортные романы, так сказать, по старой памяти, то были они непродолжительными и оставляли лишь разочарование, поскольку никто не торопился увезти своих провинциальных подруг за собой. А те, кто не уехал, крутились, как могли, и если у кого получалось, то на него была сразу целая очередь. Как на Пашку, например. После местного политеха работал бы себе где‑нибудь в шарашкиной конторе, а он смог устроиться в московский филиал, да еще до зама дослужиться. Здесь и ум предполагался, и верткость особая. И держаться Пашка умел – костюмы носил дорогие, а если без официоза, то весь «по фирме» был одет – «армани» всякие, да «прады». Это вам не разные шалопаи, которые сосисками по ларькам торгуют да пьяных туристов обдирают. Человек перспективный! И ничего, что выпивает – дебоширит иногда. В надежде на светлое будущее такое счастье можно поднять, почистить, домой привезти да спать уложить. Зато потом – уважение в местном свете, дом – полная чаша, солидные друзья: здрасте –здрасте, как здоровье‑детишки, все в этом году едут на Патайи, ладно, увидимся на банкете у Иван Василльича, чмоки‑чмоки. Вобщем, полный набор преуспевающей провинциальной матронессы. А о Ромке вообще говорить нечего. Девки из‑за него чуть ли глаза друг дружке не расцарапывали.

Пашка навел на друга свой слегка запьяневший окуляр.

– Слыш, Ром, как думаешь, нам за тендер премию дадут? Или как‑то по‑другому благодарность проявят?

– Паш, не грузи сегодня, устал я. Давай лучше о чем‑нибудь еще.

– О чем?

– Ну, например, о бабах.

– Опять? Не могу уже видеть этих липких сучек! И каждая надеется заарканить посильнее, желательно, на всю оставшуюся жизнь. Про высокие чувства сразу петь начинают, а в каждом глазу по баксу стоит.

– Ну есть же и свои девчата, которые так дают, по призванию. Вон Люська сидит, девка веселая и не выпендривается. Правда, пьет как мужик! Еще нас с тобой, Пашка, за пояс заткнет. Настоящая боевая подруга!

– Это точно! Мы с ней в одном классе учились!

– А что это за телка с ней? Блондинка такая «глазастая». Манерная, по сторонам не смотрит!

– Слушай, так это же Ритка Половцева! Тоже одноклассница наша, художница, я тебе про нее говорил. Она по тендеру должна нам выполнить кое‑какой заказ. Значит, лично на переговоры прикатила.

– Напомни, эта та, которой батюшка несколько икон заказал? Еще уперся, говорит, только эту художницу хочу, а мы ему в смету хотели Сеньку Федорова по дешевке втюхать.

– Ну да, она. С Люськой они с первого класса дружат. Странно даже, что их связывает. Люська – девка деловая, знает чего в жизни хочет. А эта Ритка‑маргаритка всю жизнь какая‑то странная была, знаешь, как не от мира сего. Тихоня. Я таким тихоням еще меньше доверяю. Никогда не знаешь, чего от них ждать можно. Вот и эта после школы неожиданно в Суриковское поступила, потом в крутую фирму устроилась, они там реставрацией старинных церквей занимаются. Говорят, она у них чуть ли не ведущий специалист.

– Ну ясно, вот она из себя тут леди и корчит! А с виду мышь белая – волосенки в хвостик зализала, глазками голубыми хлопает – детский сад, вторая четверть. А одета? Белый верх – темный низ, черные туфли на шпильках. Секретарша!

– Нет, – шмыгнул носом Пашка, – хуже! Официантка!

– Смотри, встала, куда‑то пошла. Сейчас будет здесь проходить. А ну, позови ее, сейчас приколемся! Только не говори, кем я работаю.

Ромка отвернулся, делая вид, что не смотрит в ее сторону.

Девушка шла высоко подняв голову, не замечая никого вокруг. Когда она поравнялась со столиком, Пашка окликнул ее:

– Рита!

Она вздрогнула от неожиданности, но, увидев Пашку, обрадовалась.

– Паша, привет, как поживаешь?

Тут Ромка повернулся к ней, как будто только заметив, и неожиданно прикрикнул:

– Ну, что стоишь, сбегай, принеси еще водочки, не дозовешься вас. И можешь еще салатик повторить. Давай‑давай, по‑ быстренькому!

Пьяный Пашка, еле сдержав чуть не сорвавшийся с губ смешок, быстро взял себя в руки и сказал серьезным голосом:

– Роман Михайлович, ну что Вы. Это же не официантка. Разрешите Вам представить Маргариту Половцеву, мою одноклассницу, а также известного в Москве специалиста по этим…

Пашка напрягся, вспоминая слово.

– По тарелочкам, что ли?

– Да нет, по иконам, япона божья мать…

– Оч‑чень приятно, – привстал Ромка с изуверской улыбкой, выдвигая стул из‑за стола. – Присаживайтесь, водку будете?

Маргарита хлопала глазами, не зная, что сказать, обалдев от такой смеси наглости и хамства. Наконец, она пришла в себя, и, демонстративно отвернувшись от Романа, сдержанно улыбнулась Пашке. Она старалась не потерять лица, хотя губы ее дергались от негодования:

– Паш, поговорим в другой раз, когда ты будешь не так занят.

И она удалилась, гордо задрав подбородок.

– Ну ты даешь, Ромка, она же от злости чуть язык не проглотила!