Ангелы тоже люди

– Мой брат тоже был мирным, самым дорогим для меня человеком, но такие как ты убили его здесь, в Чечне.

– А что он здесь делал, на нашей земле, твой брат?

– Бандитов ловил, таких как ты!

– Видишь, теперь и у тебя нет брата, и у меня его нет…

Он немного помолчал, вглядываясь в личико девочки, та притихла, доверчиво прижавшись к Сереге и вслушиваясь в речь мужчин. Как бы прийдя в себя и встряхнувшись, бородатый подтолкнул дулом Серегу к выходу.

– Я еще тебя найду, – зло прошептал тот ему в лицо.

– Не беспокойся, отсюда мне живым не выйти. Ладно, иди, не время тут с тобой разговоры вести, – вдруг сам на себя разозлился бородач. – И… девочку береги… Ее зовут Асет…

– Свои, – крикнул Серега и осторожно шагнул за дверь.

Салман подошел к тому, что раньше называлось его братом, сел рядом с ним по‑турецки заложив нога за ногу и положил голову когда‑то самого дорогого ему человека себе на колени. Потом он закинул свою голову наверх, глядя туда, где по его представлению должен был быть его бог, и изо рта вырвался беззвучный вой боли и отчаяния…

Михаил не знал, испытывает ли он чувство удовлетворения от всего происходящего. С тех пор, как он увидел серебристые глаза девочки, как будто пелена спала с его глаз. Аня, его Анечка жива! Он и до этого знал, что смерти не существует, но знать и видеть – две разные вещи. Он стал свидетелем чуда, обыкновенного чуда рождения и перерождения, и это сняло с его души мрак отчаяния и тяжесть жажды мести. В глубине своей души Михаил даже почувствовал жалость к этому ужасному, плохому, но по‑своему несчастному персонажу безумной пьесы под названием жизнь. И еще он почувствовал, что очень устал играть в войну…

«Наверное, босс обидится, но пора мне найти более мирное занятие», – подумал Михаил, позвал жестом две испуганно жавшиеся друг к другу новопреставленные души, открыл портал и исчез, даже не оглянувшись на того, чей образ преследовал его последнее время в самых страшных кошмарах, так и не дождавшись собственно акта возмездия, который еще час назад был смыслом всего его существования.

 

Автобус «Ростов – Ставрополь» остановился на обочине дороги возле указателя небольшого поселка, выпуская из своей пасти невысокого роста крепкого парня. В одной руке он держал чемодан, другой прижимал к себе еще совсем маленькую рыжую девчушку с серебряными глазами. Автобус тронулся, оставляя за собой клубы придорожной пыли и газа, когда послышался крик:

– Сережа, Сереженька! – и немолодая женщина с усталым, но счастливым лицом кинулась навстречу бывшему солдату. Она ощупывала его, как будто не верила, что это на самом деле ее сын, – пообещай мне, что ты больше никогда нас не оставишь, и она заплакала, вытирая глаза краешком своей косынки.

– Обещаю, мать, правда. Не плачь, видишь, я даже обнять тебя не могу, руки заняты… А это Асет, я писал тебе про нее, она теперь будет жить с нами.

– Что ж это за имя такое нерусское, – сказала, все еще всхлипывая, женщина, – так ее все ребята в школе засмеют. Мы ее будем звать Аня, Анечка.

Она улыбнулась девочке.

– Мы ее в обиду не дадим! Не верится, что такая чудесная малышка столько пережила и в живых осталась. Наверное, у нее сильный ангел‑хранитель…

– Теперь, да, – неслышно сказал Михаил и расправил свои белоснежные крылья, защищая серебряные глаза малышки от яркого весеннего солнца, а та, как будто заметив его, счастливо ему улыбалась.

А может правда, что маленькие дети могут видеть ангелов?

 

 

АНГЕЛЫ НЕ СДАЮТСЯ

Роман Михайлович Cамойлов, а для друзей просто Ромка, взглянул на индикатор содержания алкоголя в крови своего коллеги, заместителя и просто закадычного друга Пашки. Этим индикатором являлся Пашкин глаз. Когда он заплывал и начинал «бычиться» – это значит все, Пашке хватает, и больше ему не наливать. Когда Пашка напивался, он становился буйным – его тянуло на разного рода приключения, которые обычно заканчивались в двух вариантах. Первый был более распространенный и предпочтительный – они снимали девочек и ехали к Ромке дальше продолжать веселье. Вариант второй – более веселый, но с печальными последствиями: в парах алкоголя Пашка становился ну очень уж задиристым, и все заканчивалось скандалом, а иногда даже и дракой, в основном опять же из‑за женщин, а иногда и просто так, от нечего делать. Ромка драки не любил, он предпочитал первый вариант, но не брезговал и вторым… Вобщем‑то от скуки…