Белая радуга

Концентрация Дракона в помещении оказалась достаточно сильной. Лишь полностью слепой, во всех смыслах слова, человек мог не почувствовать его сразу. И вместе с тем, только Эн, являющийся тем слепым, мог понять, что Дракон вообще был здесь. Что сейчас он улетает. Облаком проникает сквозь стену башни. Летит на восток над городом.

Эн выждал еще минуту.

Развернулся, открыл дверь и спустился на улицы. Пора сообщить СООП хорошие новости.

– – –

"…Отсюда существующий круг лидеров, состоящий сплошь из стариков. Они знают свои сроки, а также сроки всех остальных, это делает их неуязвимыми, дает им власть, неограниченный контроль над обществом, возможность вести свою игру. У них больше ресурсов, больше комфорта, нет страха "не успеть, потерять все и встретить смерть в нищете, всего раз неудачно споткнувшись". Они договариваются друг с другом, возвеличивают элиту с такими же долгими жизнями, что позволяет им с уверенностью смотреть в завтрашний день. Для остальных – всегда есть "верь в Систему" и "работай с максимальной эффективностью". Кого волнует, что ты там успеешь за ночь, если утром ты умрешь. Занять "теплое место" нереально, без хорошего срока и, как следствие, крепких связей… Однако, разве было бы не справедливо, будь шансы действительно равны, будь власть чуть скромнее в запросах, будь распределение рабочих мест и средств зависимым от талантов, а не от отпущенного срока?"

 

"Но я увлекся, прости. Никогда не любил политику…"

 

Дин

 

 

Дин не ожидала наткнуться на коллегу здесь, в баре "Осмос". Нож сидел за стойкой, тихо, как изваяние. Отстраненный, с отсутствующим, холодным взглядом. Пил он, конечно, минеральную воду – частично опустевший стакан замер в неподвижной руке.

Что он делает тут? Ведь не может быть, что теряет время…

– Эй! – она окликнула. Нож ее заметил, судя по едва уловимому движению зрачков.

Время было, Дин присела рядом, буквально на несколько минут. Заказала себе "холодный кофе" через автомат напротив:

– Как так получилось, что ты стынешь тут, пока "жнецы" громят парк, а Дети ведут запрещенное радиовещание?

Нож выпрямился, поправив осанку, расправив плечи. Плащ зашелестел. Рука сжала полупустой стакан.

– Новичок в первый же свой день отдувается за всех, – продолжила Дин.

– Вот и посмотрим как справится, – Нож подал голос и даже отпил воду. Наблюдать его не в бою, в относительно расслабленной бытовой обстановке, было крайне… непривычно. Дин поежилась.

– Я слышала, он успел заблудиться в центре.

– Что ты хочешь – он слепой. Никакие импланты это не изменят.

Дин отметила, в голосе Ножа мелькнула нотка превосходства.

– Слепой и заторможенный до кучи, – она решила поддержать линию. – Что думаешь о нем теперь, встретившись лицом к лицу?

– Это ничего не меняет, – Нож поставил стакан на стойку, пожалуй, слишком резко. – Пусть сделает первый ход. Тогда и посмотрим.

– А‑а… – до Дин начало доходить. – Ты поэтому предоставил его самому себе? По‑прежнему считаешь, что он здесь со скрытой целью?

Нож не ответил, но ответ и не требовался.

– И – что? – он… – Дин развела руками, затем приняла у автомата заказанный ранее кофе… – какое‑то "секретное оружие" Седого, поэтому его перевели к нам…? Седой собирает союзников?

Агент качнул головой, мол, "говори еще громче".

– Ой, да ладно! – "заговоры" ее всегда только смешили. – Ни для кого не секрет, что ты "подсиживаешь" начальника. Весь корпус в курсе, и всем предсказуемо плевать. Расслабься. Люди пойдут за тобой, даже если ты подвинешь его сегодня, не дожидаясь. Ты слишком хорош… – Нож никак не отреагировал на комплимент, но Дин продолжила: – …А он слишком стар. Раз до сих пор не в совете, значит ждать от него уже нечего. Все это понимают. В том числе он сам… – пригубив кофе, добавила: – Если есть в твоих "подозрениях" рациональное зерно, оно кроется тут, а не в "шпионах Хаоса", которые у тебя повсюду…

– Дин… – спокойный, но строгий голос остановил ее на минуту. Нож жестом дал понять, что развивать тему не следует. Не вслух.

– Не думал, что всему есть простое объяснение? – она заговорила на полтона тише. – Седой держится за насиженное место всеми руками и ногами, а Эн – его протеже, которому он хочет передать бразды правления, когда придет время. А? – залпом допила кофе. – Ты подумай. На досуге. Сразу все встанет на свои места.

Повисла пауза. Дин оглянулась. Неужели опаздывает? Сочла, что остается время для продолжения дружеской беседы:

– Что за название такое – "Осмос"? Думаешь, там была буква "К", и она отвалилась? – помедлила… – Как сестра?

Нож вздохнул. Беседа явно была ему неприятна.

– Ты знаешь. Зачем спрашиваешь каждый раз?

– Ну, мало ли…

– Она в коме, Дин. Ничего не изменилось.

– Всякое случается.

– Если что‑то изменится, неужели я не сообщу?

– Кто тебя знает… – свести к шутке упорно не получалось. Дин начала жалеть, что бросила пить. Впрочем, в рабочие часы алкоголь запрещен при любом раскладе. – Пока есть время, есть надежда, – ей показалось, что удалось подобрать нужные слова, но Нож остался непроницаемым.

У Дин не было близких родственников, поэтому она не могла сказать, что понимает каково это. Все эти "кровные узы"… Та еще загадка… Когда подруга родила ребенка с мизерным сроком, Дин была рядом, как положено, служила "опорой", "поддержкой", "жилеткой", честно исполняя социальный долг. Она оставалась рядом и после его смерти, но в конечном счете потеряла интерес, перестав отвлекаться от работы и решив посвятить свободное время себе.

Вот поэтому у нее самой никогда не будет детей.

Волю к жизни подруга утратила задолго до ухода младенца, одновременно из их встреч выветрился всяческий смысл. С ней попросту перестало быть весело.

Дин надеялась, что с коллегой не получится также. Ей были дороги их отношения.