Белая радуга

Смерть есть смерть. У каждого свой срок. Переживать не за свою судьбу – пустая трата времени. Ему ли не знать. Но Нож терял объективность, когда дело касалось сестры. Он мало говорил, как обычно, но Дин чувствовала – что‑то не так.

Чего он мучает себя, она же живая. Лежит себе, есть‑пить не просит. Это им надо работать каждый день.

По внутренней связи поступил официальный рапорт СООП. Дин присвистнула.

– Получила? – заметил в свою очередь Нож, возвращая пустой стакан в автомат, поднимаясь.

– Дети покидают вышку и сдаются, я все правильно поняла? – было трудно поверить. – Просидели весь захват? – Дин рассмеялась. – Вот тебе и новичок! Черт, надеюсь, нам не влетит… – вставать вслед за коллегой она, впрочем, не спешила. – Ну, хоть вышка цела…

– Хм? – Нож не понял, в чем тут заключался юмор.

– Иди, я тебя догоню.

Он остановился, заподозрив неладное.

– Дин… – прозвучало достаточно строго, но Дин в ответ только отмахнулась. – Дин, ты опять за старое? Стоило догадаться, что ты здесь не случайно…

– Эй, тут у меня "неотложка", сам понимаешь… А там уже все порешали без нас. Тебя одного будет более чем достаточно.

Ей показалось, что в глазах Ножа мелькнуло… отвращение? Испортит сейчас весь настрой…

– Иди, говорю! Время не ждет! Мне это нужно. Не тебя Ночнов допрашивал полчаса…

Нож не ответил. Молча вышел, едва не столкнувшись с растерянным молодым человеком, который только заглянул в бар. Парень остановился, взволновано, нерешительно, очевидно не имея понятия, что делать дальше.

– Ну, наконец‑то, – Дин зашипела с предвкушением, бросилась к посетителю, схватив его за руку и потащив за собой. – Опаздываешь? Серьезно? – укорила она. – Идем скорее… Сколько тебе осталось? – она сверилась с внутренними часами.

Парень что‑то промямлил, пока Дин вела в пустой туалет, где толкнула его в открытую кабинку. Закрыв дверь, повернув защелку, принялась срывать с него одежду, без прелюдий и пустой болтовни, спешно расстегивать молнию на своих обтягивающих штанах, торопливо избавляться от мешающей обуви. Он быстро вспотел, жадно хватал воздух ртом, спиной прижавшись к холодному кафелю. Дин буквально запрыгнула на него, ноги уперлись в стенки кабинки. Руки его, сперва с легким стеснением, но все увереннее сжимали ее голый зад.

– М‑м? – промурлыкала она. – Да?

– Да… – вырвался его вздох.

И в тот же миг мелькнуло лезвие, которым Дин полоснула парня по горлу. Она продолжила висеть на нем, пока он сдавленно хрипел, захлебывался кровью, – ловила брызги ртом, запрокинув голову, облизывала губы. Ее трясло от оргазма.

В припадке, с тихими стонами, скуля от накатившего удовольствия, нанесла еще удар и еще… Вогнав нож по самую рукоять в крепкое, молодое, горячее тело.

Постепенно тело ослабло, обмякло, опустилось на закрытую крышку унитаза. Дин пришлось слезть с него, поморщиться, когда ступни коснулись пола. Лужа крови скапливалась, растекалась, Дин поспешила отступить на шаг, покинуть кабинку, убедившись, что вокруг нет свидетелей.

Она обтерла, спрятала клинки, натянула трусики, штаны, несколько секунд искала свой второй ботинок. Умылась, вытерлась бумажным полотенцем, поправила прическу, проверила перед зеркалом, что на ней не видно крови. Скосила взгляд на отражение трупа.

В остекленевших, мертвых глазах – удивление, шок. Слюна бежит изо рта, пузырится у края разомкнутых губ. Кровь течет из нанесенных лезвием ран, течет по голому, остывающему телу, течет по ногам, по унитазу, в лужу на полу.

– Ну а чего ты ожидал? – задала она риторический вопрос. – Что тебя убьет сердечный приступ? Не тот возраст, прости.

Дин посмотрела на себя, хищно улыбнулась. Им следует быть осторожнее, когда красотка предлагает провести последние минуты в ее жарких объятиях. Они не могут поверить в удачу и до конца гадают, в чем подвох. Впрочем, возразила Дин сама себе, формально она никого не обманывает, немного боли напоследок (или что они там испытывают) – справедливая цена. Как знать, может они сами на седьмом небе от счастья.

Робот‑уборщик проехал мимо, с щетками и попискиванием, принялся замывать увеличивающуюся лужу. Повезло, что без "живого оператора". Дин совсем не хотелось потерять день, сочиняя отчеты и объяснительные.

Она взял стандартный стикер‑табличку "Не работает" из набора за спиной у робота. Покинув туалет, прилепила табличку на закрытую дверь.

Рассчиталась с баром, предупредила о мертвом теле – бригада из морга о нем позаботится.

Ушла в прекрасном настроении.

 

Закон мироздания

 

 

"Мир так устроен. То, что миру не нужно, исчезает. Не существует."

– Как так – "исчезает"?

"До тех пор, пока не познаешь."

– – –

Чтобы освободить сознание от лишних мыслей, достаточно растянуть время и провести его в радости. Или заполнить это время событиями. Можно влюбиться. Или катастрофически не успевать за поступающими делами и возникающими проблемами.

Если сфокусировать мысли на одном объекте, все прочие объекты потеряются.

К примеру, действия, динамика приковывают внимание. Не обязательно зрительная динамика. Это может быть динамика звуков, запахов, чувств. Покоящийся объект при этом вполне можно не заметить. Даже кольцо не всегда помогает разглядеть детали, ведь, в конечном счете, все зависит от восприятия, от формируемых мыслей, от языка.

Если поставить Нэ между домами, во тьму, спрятать за башню, сам автор его не заметит.

Если Нэ не будет обладать элементами, наименования которых существуют в языке, то свидетели, носители этого языка, не смогут его описать.

Что, по сути, есть призрак? Природная, неразумная часть человека способна почувствовать "нечто". Но если на данном этапе развития в языке не окажется средств для именования этого "нечто", "нечто" не станет распознаваться разумной частью. Лишь выходя на новые, более высокие уровни абстракции, сознание способно замечать новые объекты.

Спускаясь по ступенькам, Эн подумал, что отчасти разгадал секрет Нэ.

В языке северных народов существуют десятки наименований снега, а в ином языке только одно – "снег".