Бессмертный

Вслед за волной мертвых подгорных воителей в окружении изможденных рабов и норгейров‑погонщиков с тихим гулом двигалось жуткое пирамидальное нечто. По рассказам Бердольфа было понятно, что это та самая машина, с помощью которой черные гномы прокладывают себе путь в каменной толще. На каждой из ее граней сияло по золотому гнезду, внутри которого пульсировал похожий на алмаз кристалл. Машина двигалась сама по себе, паря в полуметре над полукруглым полом тоннеля.

Дождавшись, пока вся процессия скроется, дварфы вынырнули из щелей, продолжив свой рейд.

Пока все коридоры и пещеры, что миновал отряд полностью совпадали со словами пленного норгейра. А потому, не прошло и получаса, как дварфы нашли то, зачем вышли из убежища. Перевалочный пункт, где рабов‑источников передавали дальше по уходящему куда‑то вверх коридору. Закованные в Синюю Сталь черные гномы деловито подгоняли несколько десятков едва волочащих ноги высушенных дварфов и даже несколько людей. Все они, судя по мощному строению костей, в прошлом были сильными и полными жизни, теперь же, как и Бердольф, являли собой лишь тень славного прошлого.

Норгейров в поле зрения было лишь четверо и, в любом другом случае, отряд даже и помыслить не мог о нападении на хорошо вооруженного врага, но время поджимало. Убедившись, что кроме этих четверых других противников вокруг нет, дварфы напали. Кагайн и Бенгар взяли на себя первую пару, Дагна, Эбетт и Магот – вторую.

Им повезло, норгейры стояли к ним спиной, наблюдая за уходящими наверх рабами, следя, чтобы никто не свернул мимо нужного хода. Синие клинки в руках первородных хадар врезались двум гномам между шлемами и нагрудниками точно в тот момент, когда Эбетт и Дагна налетели на третьего, а Магот сбил с ног четвертого. Завязалась борьба, в которой дварфы уверенно брали верх за счет своей природной мощи и наработанному за десять лет опыту. Эбетт навалился всем телом на спину норгейра, схватив того за руки и прижимая пытающегося освободиться черного гнома к полу, пока Дагна не выдернул из его ножен меч и не всадил тому в подмышку. Покончив со своим, дварфы бросились было на помощь Маготу, но могучий дварф уже вставал, держа на плече тело норгейра с провернутой на сто восемьдесят градусов головой.

Кагайн, привычно оглядев отряд и убедившись, что все справились успешно, лишь довольно кивнул.

– Уходим! – шепнул он.

– А как же они? – указал на изможденных рабов Эбетт.

– Что мы с ними будем делать? – зашипел Кагайн. – Задержимся – умрем! Уходим!

Первородный хадар был прав, и потому дварфы, согласно кивнув, подхватив тела убитых, бесшумно скрылись во тьме. Теперь у них было оружие для своей маленькой войны.

Достигнув убежища, отряд мог освободиться, наконец, от тяжелой ноши, и дварфы принялись аккуратно укладывать трупы вдоль одной из стен. Но внезапно мертвый норгейр соскользнул с плеча Магота и рухнул прямо на уложенный в нишу желудок червя, наполненный драгоценной слизью. Сизый мешок лопнул, и неестественно повернутая голова черного гнома погрузилась в мутноватую жижу. Беззвучно ругаясь и коря себя за неуклюжесть, Магот приподнял труп, чтобы положить его к остальным, как услышал шипение, исходящее от головы мертвеца. Перевернув тело, дварф с изумлением обнаружил, что лицо норгейра, покрытое слизью червя, ползет и стекает подобно восковой маске, обнажая кости черепа, которые прямо на глазах стали трескаться и сыпаться на пол пещеры.

Внимательно наблюдавший за товарищем Кагайн, нахмурился и перевел взгляд на пленника, который с ужасом смотрел на труп собрата. Эбетт кинулся к Маготу и едва успел подхватить у самого пола шлем, который, лишившись поддержки, просто свалился с продолжающего с шипением растворяться огрызка шеи.

Дварфы озадаченно переглянулись. Кагайн погрузил самый кончик клинка в слизь и подошел к пленнику. Остальные, мгновенно поняв замысел лидера, заткнули норгейру рот кляпом и крепко сжали руки и ноги, чтобы тот не мог даже слегка шевельнуться. Черный гном, отчаянно мыча, в ужасе замотал головой, но тут неожиданно Бердольф, зло выругавшись сквозь зубы, схватил того за подбородок и затылок, жестко фиксируя в одном положении.

Кагайн кивнул товарищам и приложил покрытое слизью острие к щеке пленника.

 

***

 

– Интересно, – произнес Бенгар, равнодушно глядя на застывшего с дымящейся дырой вместо лица норгейра. – А почему на нас эта слизь действует иначе?

– Мы не из этого мира, – ответил Дагна. – Логично, что такое медленное и беззащитное существо, как червь, должно быть покрыто ядом, смертельным для всех обитателей Абисса. Норгейры – одни из них. Что касается нас, не вижу смысла пытаться разобраться в этом. Работает и работает. Будем считать, что нам повезло, в кои‑то веки.

– Занятно, – буркнул Эбетт, который возился с разложенными на полу пещеры элементами брони черных гномов. –  Да, братья, мы, конечно, исхудали, но ни кирасы, ни шлемы этих доходяг на нас не налезут даже без поддоспешника. Что ж, будем импровизировать, как и с Кагайном.

Кузнец взял один из синих нагрудников и подошел к Маготу, прикладывая ее к плечу товарища.

– Ну вот, была кираса, а будет наплечник, – удовлетворенно сказал Эбетт. – Только примотаем покрепче.

Вскоре дварфы двигали руками, проверяя подвижность защитного снаряжения. Из шести добытых кирас две пошли на наплечники Кагайна еще после стычки с провожатыми Бердольфа. Остальным же досталось по одному. Набедренники и наколенники кое‑как, со скрипом, но превратились в наручи и налокотники. Распоров по бокам стеганые акетоны норгейров и расширив горловину, дварфы накинули их на себя, оставляя бока открытыми, рассудив, что это лучше, чем ничего. Мелкого плетения узкие кольчуги прикрепили кусками проволоки спереди к акетонам.

– Мда, – цокнул языком Эбетт, разглядывая себя и остальных. – Позор, конечно.

– Гротеск, – ухмыльнулся Магот, поводя плечами. – И эклектика.

Смазав все свое снаряжение жирным маслом из печени червя, чтобы избежать лязга и скрежета, дварфы изумленно поглядели на Дагну, который аккуратно заливал в ножны слизь. Вложив клинок в ножны, и выдавив тем самым часть слизи, дварф вытащил его снова, чтобы убедиться, что оружие покрыто вязкой субстанцией равномерно.

– Так дольше не высохнет, – объяснил он.

Остальные, оценив находчивость товарища, поступили так же. Усевшись на пол, дварфы приступили к своей последней трапезе.

– Значит, вы каторжники? – тихо спросил Бердольф. – Поэтому вы без брони и оружия.

– Да, – кивнул Кагайн.

– И вы за десять лет не нашли ни одного дварфийского доспеха?

– Почему ж, находили, – пожал плечами Бенгар. – Вон, у Дагны в бороде как раз кольчуга одного из павших хадар.

– А остальное? – удивился старый дварф.

– Все трупы, что мы находили, были изрублены едва не на куски, – ответил Бенгар. – Там живого места не было. Кровавое месиво. А латы больше похожи… да ни на что они больше не похожи.

– Неужели норгейры на такое способны? – пораженно спросил Бердольф. – Я, конечно, не видел их в деле, но не думаю, что им хватит сил так поступить с броней, вышедшей из кузниц двергур. Да и зачем бы?

– Это не они, отец, – сказал Дагна. – Мертвые хадар в мифрилите. Это сделали их топоры и молоты.