Бессмертный

Орочья орда никуда не делась, лишь отступила на несколько сотен метров, встав лагерем. Снова стучали молотки и звенели плотницкие топоры, огораживая линию перед биваками орков рядами заостренных кольев. Словно грибы после дождя росли сшитые из шкур многочисленные племенные шатры.

– Ну тогда точно обедать, – вздохнул дварф и подошел к спуску во внутренний двор. – Идем, герои, перекусим. Братья О’Тол, как я вижу, уже очистили нам лестницу.

 

 

Глава 3

 

 

Дагна вяло ковырялся в миске, в сотый раз перемешивая остывшую кашу, в то время как ложки его товарищей уже скребли по дну. Столовая была полна народа. Сменившись, солдаты стремились как можно быстрее набить живот и отправиться на заслуженный отдых, восстанавливать силы.

Аппетит дварфа пропал бесследно, когда он услышал разговор одной из групп воинов, зашедших в столовую и горячо обсуждавших появление новых отрядов, прибывающих с той стороны Глотки. Армия орков росла, тогда как гарнизоны шести атакованных фортов понесли значительные потери убитыми и ранеными. Со стороны госпиталя, даже сквозь стены, доносились стоны и крики обгоревших, порубленных, с засевшими в телах стрелами людей.

Но, несмотря на то, что Дагна искренне сочувствовал им, гораздо больше его заботило то, что путь к катакомбам оставался напрочь перекрытым вражеской ордой. Чутье дварфа упрямо подсказывало ему, что, несмотря на то, что оружие норгейров на этот раз не сработало, время утекает сквозь пальцы. Один дневной переход и закладка новых зарядов, один день отхода и с осадой будет покончено.

У Дагны оставалось только два варианта. Уходить прямо сейчас подальше отсюда и, один Зерор ведает, где искать новую информацию о Дренг‑ин‑Даре, или все же найти способ пробраться в эти клятые катакомбы. Если он уйдет, Дуринфал так и останется в блокаде, а потом, скорее всего, начнет разворачиваться сценарий, так живо описанный королем Гэрином. О независимости и процветании подгорного королевства можно будет забыть. Дентстоун падет, а следом и весь Исгард превратится в вотчину бронзовокожих и бог весть, кого еще.

Даже если предположить безумную идею, что Дагна смог бы спокойно жить, зная, что не справился, не сделал того, что должен был, фактически предал своих сородичей – как передвигаться по стране, где верховодят орки? Сутками не снимать брони, спать под кустами вполглаза, боясь попасться им на глаза? Где добывать себе пропитание? Как вообще тогда можно будет что‑то отыскать?

Нет, дварф четко решил для себя, что не уйдет без боя, а его судьба теперь накрепко связана с Дентстоуном. Это его точка невозврата, его развилка на перекрестке, его путевой камень.

Он должен был найти способ. Но сколько бы дварф не думал, никак не мог найти его.

– Значит, надо просто довериться Зерору, – с мрачной решимостью тихо произнес Дагна и, наконец, принялся за еду. – Все не случайно.

За спиной послышался знакомый скрип старых доспехов, и на его плечо опустилась крепкая рука.

– Здравствуй, Дагна.

– Барон, – улыбнувшись в бороду, ответил дварф, кладя ложку и оборачиваясь.

На покрытом копотью лице Вильямина играла усталая улыбка, несмотря на то, что его броня носила тяжкие следы пережитого боя. Кираса и левый наплечник были усеяны вмятинами и трещинами, шлем с перекошенным забралом и пробитым куполом барон держал подмышкой.

– Сэр! – начали подниматься товарищи дварфа при виде рыцаря, но тот, махнув им рукой, поставил шлем на стол, расстегнул пояс с мечом и плюхнулся на скамью рядом с Дагной. Привалившись спиной к столешнице, барон шумно выдохнул, проведя по грязному лицу ладонью.

– Ты все никак не уйдешь, да? – осведомился Вил, брезгливо посмотрев на испачканную руку, достал из поясной сумки кусок чистой льняной ткани и, смочив ее водой из фляги, принялся старательно оттирать сажу.

– Все никак, – кивнул Дагна, вернувшись к трапезе. – Придется еще немного задержаться.

– И еще немного, и еще… Как обычно, в общем, – слабо ухмыльнулся Вильямин. – Люди говорят, что ты орудовал на западном участке между третьей и четвертой башнями?

– Я не разбирался. Где‑то там.

– Впечатляет. Впрочем, я уже не удивляюсь.

– А ты?

– На восточной части, – проворчал барон, задирая подбородок, и тщательно вытирая шею. – Проклятые орки чуть не забили меня внутрь моих же собственных доспехов.

– Да вижу, – поморщился Дагна, глядя на искореженную броню товарища. – Как новый меч – пришелся по руке?

– Если бы не этот клинок, мы бы сейчас не разговаривали, – признался барон и ткнул за спину пальцем, указывая на братьев. – А это кто?

– Я Минус О’Тол, сэр рыцарь, – ответил за дварфа молодой воин. – А этот угрюмый – мой брательник Ноч.

– Ты его научил? – недовольно покосился на Дагну барон Вильямин и перевел взгляд на Минуса. – Разве я обращался к тебе, солдат? Впредь, запомни, либо сэр, либо рыцарь. Никак иначе. Впрочем, сейчас я так устал, что мне плевать. И что за нелепые имена? Минус, Ночь… Ночь как тьма?

– С вашего позволения, сэр, не Ночь, а Ноч, – вежливо поправил рыцаря широкоплечий юноша.

– Я так и сказал, солдат, – ответил барон. – Ночь.

– Нет, сэр, «ч» твердая – Ноч, – терпеливо покачал головой воин. – Видите ли, сэр, моя мамаша была натурой…

– О боги… – простонал Вил, раздраженно морщась. – Да мне плевать и на это!

– Это было грубо, сэр… рыцарь, – нехорошо улыбаясь, проговорил Минус. – Рекомендую…

– Закрой рот, солдат, пока я не разозлился, – холодно прервал его барон. – Перед тобой дворянин и старший по званию.

Минус насмешливо и с вызовом поглядел на Вильямина, но, наткнувшись на предостерегающий взгляд дварфа, буркнул слова извинения и вернулся к остаткам своей еды.

– Не сердись, барон, – не сводя с братьев глаз, попросил Дагна. – Молодые совсем, неотесанные. Граф Аргайл попросил присмотреть за ними. Обещали слушаться.

Минус, не выдержав, рывком встал.

– Командир, мы не дети и… – горячо воскликнул он, отмахиваясь от дергающего его за руку брата.

Кулак дварфа поднялся и с грохотом опустился на столешницу. Посуда подпрыгнула, едва не скатившись на пол, и раздался громкий треск дерева. Разговоры вокруг стихли. Солдаты за соседними столами замерли, не донеся ложек с кашей до ртов.

– Сядь, парень, – глухо прорычал Дагна. – Сядь, пока не стал одного со мной роста.