Безмолвная принцесса

Рано утром, когда они оба пришли в тронный зал в назначенное Советником время, их уже ожидала Айлин. Сайрус, завидев ее, сохранял привычное ему безмятежное выражение лица, а Ламир едва заметно нахмурился. Дорожный костюм, в который облачилась Ее Высочество, не предвещал ничего хорошего.

Они поприветствовали принцессу, она вежливо улыбнулась им, а затем кивнула Главному Советнику.

– Господин Ламир, господин Сайрус, от лица короны я благодарю вас за то, что вы откликнулись на просьбу принцессы и задержались во дворце. У принцессы для вас есть особо важное поручение. Ее Высочество нуждается в вашей помощи. Чтобы посвятить вас во все детали, она дает разрешение прочитать ее мысли.

Лицо Ламира исказила гримаса, а Сайрус смущенно кашлянул. Чего он точно не планировал делать сегодня утром, так применять магические навыки на принцессе. Все сыны клана Золотых журавлей умели читать мысли, и члены королевской семьи были теми немногими, кто знал о его даре. Ни другие лурды, ни уж тем более аристократы из других стран или дельцы новретов Шайниля и не подозревали о нем. Для использования дара существовали строгие правила. Сайрус не мог вторгаться в чужие мысли, если на то не было получено разрешение, прямое или – чем Сайрус как раз часто и пользовался, заключая самые выгодные сделки – косвенно. О наказаниях, полученных за нарушение правил, в семье Сайруса ходили леденящие кровь истории, и проверять их правдивость не себе он не стремился.

– Принцесса Айлин, это, конечно, можно расценивать как разрешение. Но вы уверены, что хотите этого? Ваш отец… Его Величество никогда не просил меня ни о чем подобном. Насколько уместно для лурда вторгаться в королевское сознание?

Изящные руки Айлин двумя птицами вспорхнули вверх, складывая знаки в слова, она в который раз обращалась к языку жестов. Его были обязаны знать все лурды, чтобы общаться с принцессой не только письмами и записками. Но любовь к семейству Рендаль и сочувствие к юной принцессе были в королевстве столь сильными, что язык жестов учили в школах даже в самых маленьких поселениях на севере королевства.

«Это единственный выход. Я разрешаю вам, Сайрус. Я прошу вас. Я приказываю».

Сайрус приблизился к ней и посмотрел в глаза. Пару мгновений ничего не происходило, но затем его зрачки начали расширяться. Сначала тьма заполнила радужку целиком, а потом начала пульсировать. Советники наблюдали за этим абсолютно равнодушно, словно подобная магия была для них обычным делом – но они просто не могли видеть того, что происходило. Обычному человеческому глазу магия Сайруса была недоступна.

Только Ламир поджал губы, наблюдая за другом и временами бросая обеспокоенный взгляд на Айлин. Он никогда не был в восторге от дара Сайруса, особенно после того, как в первый и последний раз разрешил ему покопаться у себя в голове. Еще долго после этого Сайрус самым ласковым из всех ехидных выражением лица напоминал Лису о том, что смог обнаружить в закоулках его мыслей. Тогда Ламир заставил друга поклясться: он больше никогда не залезет в его разум, даже если сам он окончательно свихнется и будет умолять об этом. К его чести, Сайрус бережно хранил тайну и не нарушал клятвы.

Но впечатления были свежи до сих пор, поэтому Ламир был напряжен и готов броситься на помощь к принцессе, если той станет дурно. Однако, лицо принцессы оставалось безмятежным – так выглядят люди, которые поставили на кон судьбу, зная, что это единственно правильное решение.

Наконец Сайрус моргнул, тряхнул головой и еще раз пристально воззрился на принцессу. На этот раз обычным – хотя и полным тревоги и сомнения, – взглядом. Он уточнил у принцессы, хорошо ли она себя чувствует, а потом протянул:

– Что ж… это действительно может сработать.

И надолго замолчал. Лишь когда Лис несколько раз громко позвал его, рявкнув прямо в ухо, встрепенулся и сказал:

– Прошу прощения, господа. Кажется, я уже начал обдумывать, как воплотить в жизнь план Ее Высочества.

– Мы тебе с радостью поможем в этом увлекательном занятии, если ты поделишься с нами размышлениями, – Лис скрестил руки на груди и скептически уставился на лурда.

– Сэр Сайрус, не сочтите за наглость с моей стороны, но нам тоже хотелось бы узнать, что вам поведала принцесса, – добавил Советник и повернулся к Айлин. – Если вы не против, Ваше Высочество.

«Излагайте», – снова вспорхнули руки.

– С вашего позволения, – кивнул Сайрус. – Как вы понимаете, принцесса не в восторге от тех, кхгм, условностей, которые на нее накладывает указ, изданный много лет назад. Без сомнения, она чтит традиции семьи и королевства, а также волю основателя рода Рендаль. Но в силу некоторых обстоятельств…

– Мы на официальном приеме? – перебил его Ламир. – Принцесса разрешила вторгнуться в ее мысли, значит, дело срочное. Давай покороче.

Сайрус одарил его в ответ таким взглядом, что любой другой лурд на его месте сразу бы стушевался, но Лис остался равнодушным. Поэтому Сайрус лишь повел плечами, всем своим видом говоря «понятия не имею, где твои манеры и знание протокола», и продолжил:

– Что ж, если кратко, то принцесса не намерена участвовать в смотринах и подбирать себе жениха. Вся эта затея, предложенная Холаном, не вызывает у нее ничего, кроме отвращения. Королевство должно оставаться в руках семейства Рендаль, а прямая наследница не будет куклой при супруге.

– Ты сейчас точно озвучиваешь мысли принцессы, а не свои? – Ехидство в голосе Лиса, который никогда не одобрял дружбу между Сайрусом и Айлин, можно было потрогать, настолько оно было явным. Но в ту же секунду он поймал гневный взгляд принцессы, извинился и замолчал.

– С вашего позволения, принцесса. Как я и сказал, никаких смотрин не будет. По крайней мере, принцесса хочет их отложить на столько, на сколько это возможно. Вместо этого Ее Высочество хочет отправиться в Пепельную Пустошь, чтобы найти Мористу.

Советники переглянулись и уставились в пол – они не до конца могли поверить в то, что именно об этом со вчерашнего дня думала Айлин, что именно это она позволила прочесть Сайрусу. Но серьезное лицо Журавля не оставляло сомнений: таков был план Ее Высочества.

Имя Мористы никогда не произносилось во дворце. Казалось, неосторожно брошенное слово может послужить приглашением силам, которые всегда должны были оставаться за пределами королевства. Но о Мористе неизбежно вспоминали всякий раз, когда смотрели на принцессу и ее младших братьев. Именно к ней четырнадцать лет назад в беззвездную штормовую ночь отправился король. Он прибыл в Пятый новрет инкогнито, одетый, как обычный житель Шайниля. Новретом тогда управляли родители Сайруса и Ламира, и именно им выпала не честь – а неотвратимая судьба – сопроводить короля в Пустошь. О той ночи ходили лишь слухи, и только лурды доподлинно знали, куда тайно отправился Фиорг. Потом слуги – чаще те, кто лишь прибыл на службу во дворец, – шептались, что он хотел осыпать Мористу золотом из королевской казны, одарить самыми дорогими тканями и украшениями.

Невдомек им было, что Мористе не нужны ни деньги, ни слава, ни исполнение желаний. За сотни лет она смогла надеть множество платьев и лиц, испробовать самые изысканные угощения и пройти через самые жестокие смерти. Просьба короля стала для нее забавой, возможностью для удачной шутки. Никто не мог знать, была ли она полна злобы или так Мориста сжалилась над королем.