Библиотекарь государя

– Ну чё так долго‑то. – Он искал «документ» уже минуты три.

– На…шёл… – Произнёс дядя Олег и застыл на месте.

– Ну? Чё завис‑то?

– Сука! – Провизжал он, и, резко повернувшись, запустил в меня огненный шар.

Я такого поворота не ожидал, но, тем не менее, мгновенно скрылся за дверью. Впрочем, можно было и этого не делать. Когда я снова заглянул в кабинет, то увидел, что хиленькое заклинание угодило в стену. Примерно в метре от того места, где я стоял.

Я разогнался и, за секунду преодолев расстояние от двери до стола, энергетическим кулаком со всей силы ударил дядю. Безвольное тело перелетело через стол и врезалось в шкаф с книгами.

– Мде…

Я подошёл к столу и увидел, как на одном из листков ручкой была нарисована корявая буква «Н»

– А, вот оно что…

Я взял прожженный после использования Буквы лист и потряс его, чтобы потушить.

– Ух ты, даже стол успело немного прожечь. Поэтому таким мудакам как ты и нужно всегда иметь при себе макп. – Говорил я тому, кто в ближайшие несколько часов вряд ли сможет что‑то услышать.

На что этот идиот вообще рассчитывал? Одолеть меня каким‑то хиленьким фаерболом, имея при этом Букву пятого ранга? Наивный…

Хотя, он же из‑за ослепления вряд ли видел моё золотоё «Ё», так что, наверное, думал, что я всё ещё тот же слабак.

Вот и что теперь делать? Ублюдок не пожелал со мной общаться. Теперь придётся говорить с тётей. Эх, а так этого не хотелось. Не люблю устраивать разборки с женским полом…

Но, чего уж тут поделать?

Минут через десять вернулась тётя. Помимо витамина С накупила кучу всякой ерунды из супермаркета.

– А что‑нибудь холодненькое взяла? – Спрашивал я, пока тётя разувалась, сидя на стуле в коридоре.

– Нет. А что?

– Пойдём, покажу. – Я позвал тётю за собой и двинулся к кабинету.

Жестом пригласил её внутрь, пропустив перед собой. Тётя толкнула дверь и шагнула внутрь. От увиденного она выронила телефон и медленно повернулась в мою сторону.

Я уже был наготове. Рядом с лицом красовалось ровненькая Буква, а выставленная вперёд рука готовилась пронзить энергией всё что угодно.

– Извини, тётя, но с вами по‑другому никак. Сейчас ты расскажешь мне всё, что вы скрывали.

Она заплакала.

Она продолжала плакать, стоя на месте, и боясь пошевелиться.

– Да ладно тебе. Присядь. С дядей Олегом всё хорошо, жить будет. Просто он непонятливый у тебя. Ты ведь не такая?

Ревущая тётя сделала три шага в сторону и опустилась на кресло. Прошло ещё минут десять перед тем, как она успокоилась.

Я на неё не наседал и спокойно ждал, перебирая бумажки на столе. Наконец, она собралась с духом и начала говорить.

– Когда твой отец умер… весь наш род остался ни с чем. Мы были в растерянности, не знали, что делать… Власть перешла к… – Тётя поглядела на лежащего без сознания мужа. – Олегу… да, он был очень зол на твоего отца, но… к вашей семье мы всегда относились хорошо, правда…!

«Ага. Поэтому не помогли нам ни копейкой в трудную минуту?» – Подумал я, но перебивать тётю не стал, дабы не скатиться в очередные разборки. Я нуждался не в этом, а в информации.

– … Очень долго Олег искал пути, договаривался, и, в конце концов, ему удалось договориться с иранскими поставщиками.

А‑а‑а! Вот откуда деньги пошли. Ну, так я и предполагал. Так как порты в Чёрном Море забрали целиком, то оставались только в Каспийском.

После иранской революции торговля угасла и там, но теперь…

– Как давно у вас наладились дела? – Спросил я.

Тётя опустила голову.

– Года три тому назад.

– Сука… – Не сдержался я. – Три года…? Три года! Три, мать его, года! – Я отпрянул от стола и подошёл к тёте. – Скажи мне, дорогая, почему вы не удосужились помочь нам хоть чем‑то? Хоть чем‑то!

С большим трудом успокоившись, тётя снова начала лить слёзы.

– Простите нас… простите…

– И эта начинает извиняться… – Я снова вернулся к столу. – Разве пустые слова что‑то могут изменить? Они способны отменить всё то, что уже случилось?

– Простите… – Продолжала тётя.

Я взял со стола один из десятков документов.

– Вот! – Кинул его на пол. – Вы купили себе дачу за двадцать три миллиона. Двадцать три! И это лишь одна из множества других… да одной трети от её стоимости бы хватило, чтобы отправить меня к лучшим целителям и погасить все наши долги.

Стол буквально разрывался от бумажек с отчётностью о покупках. Загородные дома, дорогие машины, самая лучшая техника.

Нет, это точно не было жизненной необходимостью. Семейка буквально впала в денежный раж. Они тратили миллионы на роскошь. Тратили и тратили деньги на полную хрень, в то время как мы загибались от беспомощности.

– Я понимаю, можно ненавидеть моего отца. Он и правда это заслужил. Но он ведь давно как мёртв. Но мы то – живы. И моя мама с сестрой уж точно ни в чём не виноваты.

Тётя уже перестала плакать и с раскисшим лицом просто смотрела в стену.

– Ладно. Чёрт бы с вами. Назад время не отмотаешь. Вот только отныне, когда я выздоровел и достиг возраста восемнадцати лет – владение активами рода переходит ко мне.

Тётя резко повернула голову в мою сторону, и во взгляде я увидел то, что она так плотно скрывала весь сегодняшний день. Я увидел, как внутри неё нет абсолютно ничего человеческого. Увидел, как по отношению ко мне она испытывает лишь злость и презрение.

Нет. Тётя никогда не любила меня и мою семью. Деньги – вот что её интересовало больше всего на свете. И когда до неё дошло, что отныне она их лишится, наружу вылезла истинная сущность.

– Да‑а‑а, – злобно улыбался я, – представляю, как вы радовались, узнав о том, что я неизлечимо болен. Ведь все ваши дачи и машины могли совсем скоро стать моими. Стоило лишь мне стать совершеннолетним. Но теперь – я полностью здоров, и ваша золотая жизнь подошла к концу.