Библиотекарь государя

Как только Николай бездарно профукал активы рода, за этим последовала закономерная реакция остальных. А какая может быть первая реакция? Оскорбления, и отказ от любого общения.

Когда люди поняли, что больше не смогут получать халявные деньги и работать в структурах, принадлежащих портам – они затаили на нашу семью обиду. Так же, как это сделал и дядя Олег с тётей Леной. Хотя и… раньше мы думали, что хотя бы они являются исключением. Но нет.

За грехи отца нас возненавидели многие.

Впрочем…

Такое суждение не совсем верно. Всё‑таки, оставались члены рода, которые заняли нейтральную позицию. И таких было большинство. Просто из‑за особо крикливых казалось, что наоборот.

И вот из нейтральных мне кое‑кто был нужен…

– А что насчёт него скажешь? – Я ткнул пальцем в лицо чернокожего мужика по имени Альберт.

– А, Альберт! – С теплотой в голосе отозвалась Соня. – Альберт хороший. Я его помню. Ещё когда мы были маленькие, он продолжал помогать нам. Представляешь, даже после того, что сделал отец, Альберт не бросил нас…

– Он был нашим слугой?

– Да, но я всегда воспринимала его как хорошего друга…

– А где он теперь?

– Он умер ещё лет пятнадцать назад. – Ответила сестра. – Помню, я всё спрашивала у мамы, а где Альберт? Она отвечала, что он вернулся на свой родной остров с ананасами и бананами. Не хотела меня расстраивать… лишь когда я выросла, сама всё поняла…

– Грустная история… – Согласился я.

– Но насколько я знаю, у Альберта остался сын. Он взрослый. Ему уже около тридцати. А зовут его… Василий, кажется.

«Чернокожий Василий. Просто прекрасно. Это тот, кто мне нужен…»

– А помимо Альберта, как ты думаешь, кому из нашего рода ещё можно доверять? – Спросил я у сестры.

– Доверять… – Она задумалась. – Я… я не знаю.

– Может быть, знаешь, кому из них доверял отец?

– Ну и вопросы ты задаёшь. – Озадачилась сестра. – Тебе это всё зачем?

– Пока не могу сказать, но очень скоро ты всё узнаешь.

– Не нравится мне это… – Нахмурилась Соня. – Только всё стало хорошо, и ты начинаешь воду мутить… ладно… кажется, я кое‑кого припоминаю. – Она стала перелистывать страницы и вглядываться в маленькие лица. – Да, точно. – Она остановилась на последней странице и тыкнула пальцем в симпатичного мужчину с длинными волосами и бородой. – Иисус!

– Кто?

– Ну, Иисус. Его так для простоты называют. А вообще, это – Исидор Христофорович.

– Интересно… и чего с ним?

– Человек с самыми светлыми помыслами и твёрдыми принципами. Натуральный Иисус. Он всю жизнь был правой рукой отца. Считай, в одиночку держал на себе семейный бизнес. И, даже не смотря на то, что отец – полным говнюком был, он его не предавал и честно делал свою работу.

– А потом?

– Потом он автоматически под руководство дяди Олега попал. Но а там… так как управлять больше нечем, он и оставил эти дела. Сейчас не знаю, чем промышляет.

– Какая же у меня чудесная сестричка! – Я захлопнул альбом и отложил его в сторону. Насильно притянул к себе Соню и чмокнул в макушку. Взгляд невольно упал на шрам, что тонкой рубцеватой полосой тянулся от ключицы к шее. Из‑за его небольших размеров и массивной одежды сестры до этого момента я его не замечал.

И как бы я не напрягал память, не удавалось вспомнить, откуда он взялся. Судя по всему, это дело старое. По крайней мере, он появился точно не в последний год.

– Эй, ты чего, детскими воспоминаниями преисполнился? – Хихикала Соня.

– Да я в своём познании настолько преисполнился, что…

Где‑то минут через тридцать вернулась мама. Она застала нас за просмотром ужастика. Всё‑таки, во мне взыграла ностальгия реципиента, и я решил провести время с сестрой. Было весело.

Странно, и в то же время забавно осознавать то, что тебе сто тринадцать лет, а ты занят подростковой ерундой.

Мама, по совету знакомой из храма, принесла домой с десяток свечей. Она расставила их по всей квартире и зажгла. Теперь в нашем доме царила атмосфера девятнадцатого века. Был в этом какой‑то особенный шарм…

Но долго засиживаться с родными мне было нельзя. Ждали дела. Мама с грустным лицом проводила меня до двери и перекрестила. Поинтересовалась, для чего я вчера просил её отсылать документы, но я пока что отмахнулся от этих вопросов. Потом. Расскажу им всё чуть позже.

Что же я собирался делать?

Вообще, цель была такая – впервые за многие годы созвать всех членов нашего рода и провести собрание. Мне очень многое нужно было с ними обсудить. Ведь обстановка изменилась, и я собираюсь возвращать нас, Воронцовых, к прежней жизни.

Николай спустил в трубу все активы, принадлежащие роду, дядя Олег никак этого не исправлял много лет, а как исправил – не подумал о том, что нужно делиться с остальными.

Я собираюсь поступить иначе.

Чтобы с родом Воронцовых считались, чтобы мы снова поднялись на первые позиции, я должен сильно для этого постараться.

И для начала я налажу связь с африканцем Василием, а потом – с Иисусом.

В альбоме был указан адрес проживания Альберта. Отца Василия. Думаю, что в том же месте и продолжило обитать его семейство. Поэтому я поехал туда. Вызвал такси и назвал водителю номер улицы и дома. Но когда машина проезжала мимо магазина с макпами, я попросил остановиться.

Дал водителю пару сотен и сказал, чтобы он меня ждал.

Совершенно вылетело из головы то, что у меня всё ещё нет своего макпа. Тот, что еле налезал на палец, вернул обратно сестре, и поэтому у меня больше ничего не оставалось. А это плохо. Привычка использовать Буквы без каких бы то ни было посторонних приспособлений, коей я обзавёлся в прошлой жизни – играет со мной злую шутку.

Из‑за смерти дяди Олега, и из‑за того, что я – глава рода, мне теперь принадлежали нехилые (что мягко сказано) денежные ресурсы. И, несмотря на то, что я собираюсь распределять их среди остальных, и вкладывать в дело – тем не менее, для собственных нужд всё ещё остаётся прилично.

Поэтому я мог позволить себе самый лучший макп. Стоит уточнить, что лучший – не значит самый дорогой. В этом деле ещё нужно уметь разбираться. А я – разбирался неплохо. Это потому, что в моём мире производством макпов занималось государство. И я уделял им немало времени.