Брокингемская история. Том 4

– Тогда эта бумажка отправляется в мусорную корзину, – Гилмор разорвал протокол на четыре части и прогулялся в дальний угол комнаты, где стояла упомянутая корзина, – Вот на моём столе стало ещё немного попросторнее…

– Ну что ж, не будем отрывать вас от важного ответственного дела! – проявил присущий ему такт Маклуски, – Гилмор, мы подождём вас на лавочке у входа! Нам с Доддсом тоже требуется кое‑чем заняться… (Сказать по правде, мы не курили с самого Алексвилла.)

– Ну что ж, подождите, – охотно согласился Гилмор, – Но вообще‑то ждать меня бесполезно! Как только я закончу с разбором материалов, то сразу отправлюсь в поход до дурдома.

– Мы забыли сказать вам самое главное: Мы будем сопровождать вас в этом походе, – поставил его в известность Маклуски.

– Ничего не имею против! – обрадовался Гилмор.

Несколько десятков минут спустя Доддс, Маклуски и Гилмор уже шагали твёрдыми уверенными походками по бескрайним крукроудским просторам в сторону знаменитой местной психбольницы. Столичные детективы, как обычно, несли в руках свои неразлучные саквояжи. Багаж Гилмора состоял из небольшой кожаной сумочки, болтавшейся на его левом запястье. (Именно там теперь находились все документы из бывшей первой стопки.)

– Ну и удивил нас сегодня ваш Фицрой! – вернулся к главной теме дня Доддс примерно на полпути до конечной цели перехода, – Не успел начаться день – а он уже отыскал нас в Алексвилле своим настырным звонком….

Честно говоря, мы были уверены, что он уже давно отправился в отпуск и вовсю загорает на каких‑нибудь заморских пляжах.

– Нет, в отпуск ему отправиться не удалось, – опроверг Гилмор, – А знаете почему? Да, вы верно догадались: У него возникли сложности с покупкой льготных билетов на поезд… Напомню вам предысторию: Начальник нашего вокзала, Хектор, отказался продать Фицрою льготный билет, поскольку льготы положены только начальникам городской полиции, а наш Фицрой – всего‑навсего исполняющий его обязанности. Тогда третьего августа сего года Фицрой провёл в нашем отделении полиции нечто вроде всенародных выборов. На них он набрал лишь пятьдесят процентов голосов и необходимый барьер преодолеть не сумел… Но он не стал унывать! На следующий день он собрал всех нас (кроме болеющего Каллагена) у себя в кабинете и заявил: "Дорогие коллеги, произошла досадная ошибка! Глава избирательной комиссии всё перепутал. На самом деле победителем в выборах должно считаться лицо, набравшее простое большинство голосов – то есть, ваш покорный слуга. Надеюсь, возражать никто не станет?" Уорвик попытался было выразить протест, но не нашёл поддержки у коллег. В итоге весь наш коллектив дружно признал Фицроя победителем выборов. Он тут же выписал себе справку о том, что якобы назначен волею народа на должность начальника полиции Крукроуда, и побежал с этой бумажкой на вокзал. Но Хектор, начальник вокзала, рассмеялся ему в лицо и сказал: "Фицрой, перестаньте пудрить мне мозги! Я не хуже вас знаю, что глава городской полиции назначается приказом вышестоящего начальства, а не избирается собственными подчинёнными… Заберите вашу филькину грамоту и не смешите людей! Льготного билета я вам всё равно не продам!" Но Фицрой пока сдаваться не собирается. Он решил, что лучше вообще не пойдёт в отпуск, чем будет поступаться своим правом на приобретение льготного железнодорожного билета…

– По большому счёту, не такая уж это и большая потеря, – взглянул на проблему по‑философски Маклуски, – В

начале лета Фицрой уже побывал на курсах повышения квалификации, что вполне можно считать своеобразным заменителем отпуска. Стало быть, в этом году он уже и без того неплохо отдохнул, и теперь ему самое время снова приниматься за работу…

– Кстати, мы уже приближаемся к дурдому! – обрадовал коллег Гилмор несколько минут спустя, – Видите: Вон там, за кустами, виднеется забор из железной сетки? Да‑да, это и есть наша знаменитая психиатрическая больница! Поверх забора проглядывает что‑то белое. Вы уже наверняка догадались, что это – наши больничные корпуса… Между прочим, дурдом был построен по особому архитектурному проекту. Говорят, при взгляде сверху он напоминает цветок подсолнуха… (То есть, центральный корпус имеет круглую форму, а все прочие корпуса присоединяются к нему на манер лепестков.) Впрочем, сам я видел наш дурдом только сбоку. При такой проекции он имеет вид чего‑то невообразимого, которое соединяется друг с другом в каком‑то умопомрачительном порядке…

– Возможно, архитектор попытался отразить в своём проекте то непростое душевное состояние, в котором пребывают здешние пациенты в процессе лечения, – высказал предположение Доддс.

Продравшись сквозь заросли кустов, трое решительных спутников оказались возле забора из проволочной сетки. Они не стали обходить его кругом в поисках парадного входа, а предпочли пролезть на больничную территорию через одну из многочисленных дырок в заборе.

– Теперь наша главная задача – найти нужный корпус, – подумал вслух Гилмор, – Как назло, все они – как на одно лицо. Я уже и сам с трудом помню, в котором из них побывал в прошлый раз…

– В крайнем случае мы можем обратиться за помощью к местным врачам, – не спешил отчаиваться Доддс, – Кстати, один из них как раз сидит на скамейке вон там, чуть поодаль!

– Вряд ли это – врач, – засомневался Гилмор, пристально разглядывая незнакомую фигуру в белом медицинском халате, одиноко сидящую на больничной скамейке, – Персонал больницы сюда нечасто захаживает… Скорей уж это – один из пациентов.

– Но позвольте: Этот тип одет в белый врачебный халат, а не в синий больничный! – возразил Маклуски.

– От здешних пациентов и не такого можно ожидать, – остался при своём мнении Гилмор.

Тем временем трое решительных спутников как раз подошли вплотную к скамейке, на которой сидело загадочное лицо в белом халате. Желая развеять последние неясности, Маклуски обратился к этому лицу:

– Добрый день! Вы ведь – врач; не так ли?

– Да‑да, я – врач! – ответил человек в белом халате с искренней теплотой в голосе (причём голос оказался женским), – А вы, надо полагать, больные?

– Не стоит преувеличивать: Не так уж сильно мы больны! – не без юмора ответил Доддс.

В этот момент Гилмор дёрнул его сзади за рукав и отчаянно прошептал прямо в ухо:

– Поосторожней с этой тёткой! Вы заметили, что надето у неё на голове?

– Не вы один тут такой наблюдательный! – так же шёпотом ответил Доддс.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что таинственная незнакомка в белом халате имеет весьма необычный вид: Помимо медицинской шапочки и марлевой повязки на ней был надет ещё и противогаз, ноги обуты в специальные противохимические сапоги, а руки защищены особыми перчатками из прорезиненной ткани. (Марлевая повязка была натянута поверх противогаза.)

– Больные редко осознают, насколько тяжело они больны, – незнакомка сокрушённо покачала хоботом противогаза, – Да, я уже сорок лет занимаюсь медицинскими исследованиями. Ещё двадцать лет назад я защитила диссертацию о вредных микроорганизмах. Я сознательно отказалась от гонорара за научную работу. Моя цель – бескорыстно помочь людям защититься от болезней… А между тем люди продолжают болеть, сами о том не подозревая! – с болью в голосе продолжала она, – Для диагностики этого заболевания не требуется никаких дорогостоящих приборов. Я прекрасно вижу эти вредные микроорганизмы и безо всяких приборов, – она повернула голову к Доддсу, – Например, я могу точно сказать, что на вас сидит десять миллионов этих микроорганизмов.